Страница 66 из 84
Хорошо осведомлённые Холландом, убийцы быстро пристреливаются. Англичане стреляют, как на учении. С третьего залпа снаряд 380 мм разрывается позади второй трубы «Бретани», другой вспахивает корму «Прованса», а третий взрывает ангар с гидросамолётами «Дюнкерка». Снаряды падают посреди рейда, вздымая громадные столбы воды. Хватит четверти часа, чтобы разгром завершился. Никогда ещё морская «победа» не причинила столько разрушений. Никогда ещё не было столько погибших за такое короткое время!
С завыванием смерча на «Бретани» вспыхивает одно из бортовых орудий, чёрный дым поднимается выше мачт. Чудовищно искалеченные трупы уже усыпали палубу. Вся корма старого крейсера в пламени. Люди бегают повсюду, не зная, что делать. Никто не готов к случившемуся. Не было дано сигнала к бою, и не случайно! Никто не мог поверить, что в этот день одно из самых ужасных военных преступлений, в тысячу раз гнуснейших, чем Пирл Харбор, будет совершено. Некоторые раздеты по пояс. Лица других покрыты жиром, тела измазаны мазутом. Это такой ад, по сравнению с которым ад Данте кажется раем. Ещё одно бортовое орудие вспыхивает на «Бретани», вспарывая корпус. Из чудовищного отверстия мазут стал растекаться в море, оно принялось гореть. Два других снаряда 380 мм падают на нос «Прованса». Шрапнель подобно псевдогигантам сносит целые группы моряков, занятых тушением пожара, оставляя после себя аллеи окровавленных трупов. Смерть повсюду: на палубах, в коридорах, в трюмах. Чудовищные морды пушек 406 мм и 380 мм «Гуда» рвут и мечут, чтобы кошмар не заканчивался. Беспощадное разрушение продолжается. Тонны стали продолжают обрушиваться с неба, объятого огнём и дымом.
— Тридцать шесть залпов, они обрушили на нас тридцать шесть залпов.
— Несколько тонн стали на рожу.
— Почти 1300 убитых за четверть часа!
— 977 точно с «Бретани».
— А мы, что мы сделали? Отстреливались?
Нет. «Дюнкерк» ответил белым дымом, тотчас за ним «Страсбур»
[56]
[Этот малоизвестный факт реален.]
— Белым дымом!
Все поражены.
Тишина за всеми столиками. Стрелять белым дымом означает холостыми. В этих случаях дым, выходящий из стволов, белый, а не чёрный. В этом случае противник знает, что его визави не защищается, не собирается защищаться, что он отказывается стрелять, сражаться. Для адмирала Жансуля выстрелить белым дымом означало соблюдение данного им слова, отказ стрелять в союзника, что бы там ни случилось.
— И весь флот последовал за флагманом.
— Конечно. Если корабль Паши стреляет белым дымом, значит, это был приказ Паши.
— А англичане продолжали стрелять?
— Да.
— А мы продолжали отвечать белым дымом?
— Да, во время всего боя мы отвечали белым дымом. Отовсюду неслось железо и прямо нам в рожу, а мы, как идиоты, не отвечали.
— В это трудно поверить, это немыслимо.
«Провансу» удалось развернуться на своих якорях и отдать швартовы. В тот момент, когда он добрался до центра рейда, чтобы выйти в открытое море, две бортовые пушки поражают его в корму, вызвав новый пожар и открыв пробоину. Корабль начал медленно погружаться в воду кормой. Другой залп попал в центр судна. Он стал выползать из боя, как смертельно раненный зверь, направляясь к Розвилю, чтобы выброситься там на песок пляжа. В его корпусе бушует пожар, угрожая ежеминутно взрывом боеприпасов. Кучка артиллеристов борется с этим адом, чтобы спасти экипаж от апокалипсиса, помешать огню достичь боеприпасов, чтобы взрыв не разнёс всё вокруг.
Вокруг столько дыма, что видимость на рейде стала почти нулевой. В ярко-красном цвете пожаров, пожирающих свою добычу, вырисовываются трубы, мачты, пушки, силуэты, которые ещё сохранили признаки разума. После того, как неожиданность прошла, чувство дисциплины экипажей берёт верх. Это уже не несчастные, ищущие повсюду спасение, но люди, отказывающиеся сдаться, поддаться трагедии, которая их постигла.
Немного позже, 17‑00, Жансуль просит прекратить огонь, чтобы подобрать раненых и эвакуировать суда. В ответ он получает следующее: «Пока я не увижу потопленными все ваши корабли, я буду продолжать стрельбу»
[57]
[Реальный факт.]
.
Натолкнувшись на такое упрямство, на стремление всё разрушить, Жансуль отдает приказ попытаться выйти из боя. Несмотря на град снарядов, нескольким матросам удаётся отрубить топором якорные цепи, которые удерживают противоторпедные корабли. Получив неожиданно свободу, они вырываются. Менее чем за две минуты им удается увернуться от огня, они идут в центр, набирают скорость и на скорости больше 20 узлов выбираются из прохода в открытое море, к жизни. Не думая о минах или заградительных сетях. Все проходят, кроме «Могадора», который задевает кормой одну из мин, поставленных несколько часов ранее одним из самолётов «Арк Ройял». Удар такой силы, что «Могадор» взлетает вверх, сползает на левый борт, как машина на лёд. Все люди, находившиеся на корме, унесены взрывом. Тут же возникает пожар. Несмотря на опасности, на гибель, на снаряды, которые продолжают падать, два буксира прибывают в следующую минуту, чтобы подхватить «Могадор» и вытащить его на пляж Сент-Клотильд. Он потерял свои винты. Нет больше штурвала. Остался один остов.
В глубине рейда продолжается драма «Бретани». Несколько залпов настигли корабль. Он всё сильнее даёт крен, но его палачам этого мало. Плотный огонь по-прежнему сконцентрирован на нём. На задней мачте все развивается разорванный, прострелянный, почерневший от взрывов флаг, подобно Гаврошу, издевающемуся над живодерами, которые расправляются с ним. Под страшный грохот двойного попадания бортовых пушек 406 мм между трубами корабля он получает последний удар. Гигант смертельно ранен. Он наклоняется на бок. Матросы на палубе скользят вдоль киля, другие бросаются в море. Некоторые оказываются там без сознания. Им трудно плавать в плотном слое мазута, который разлился по поверхности воды. Многие утонули, другие горят там, как факелы, освещая поверхность рейда. Матросы из погребов, из машинного отделения, у затворов обречены на мучительную смерть. Система закрытия, которая управляет дверями и перегородками, блокирована. Им придётся умереть в гробу из чугуна и стали.
Море горит вокруг «Бретани». Треногая мачта погружается в воду, затем обе трубы. Киль всплывает, чтобы тут же плавно исчезнуть. Новый, совершенно бесполезный залп поражает корабль ещё раз.
Часовые форта Сантон берут на караул, со слезами на глазах, чтобы последний раз приветствовать то, частью чего они были сами.