Страница 67 из 84
Голос дрожит от волнения. Горловой кашель. Плохой кашель. Кто-то незаметно смахивает слёзы, кто-то сморкается слишком громко.
Гомес продолжает.
«Дюнкерк», хотя и очень пострадал, также сумел сняться с якорей. Но только он начал сниматься с морских якорей, как залп двух бортовых орудий накрывает его, он тяжело ранен. Чтобы избежать потопления, его командир выбрасывает корабль на сушу против плотины маленького рыболовного порта Кебир.
Другой боевой крейсер, «Страсбур», принимает иное решение, пытаясь избежать бурю огня и железа. Капитан «Страсбура» велел травить, а не тянуть якорную цепь, а швартовые рубить топорами. Затем на полной скорости бросается к проходу. Он пересекает рейд, прорывает заградительные сети, которые опоясали бухту, оказывается в открытом море и соединяется с четырьмя эскадренными эсминцами, которым уже удалось вырваться. Вместе они маневрируют и занимают боевой порядок. Завязав борьбу пятеро против семнадцати, они надеются облегчить судьбу своих братьев, оставшихся в западне на рейде, заставив противника направить часть огня против них.
Судьба готова измениться. Почти 18-30. Несколько минут после того, как «Страсбуру» удалось вырваться из ада, чёрный дымок появляется на востоке на линии горизонта, сначала едва заметный. Он превращается в чёрную точку, которая начинает расти. Надежда меняет лагерь. Она возрождается у жертв Мерс-эль-Кебира, как только они смогли различить тонкий силуэт «Индомптабл», пришедшего из Алжира с невероятной скоростью в 50 узлов, заставив котлы работать на полную мощность, рискуя в любой момент взорваться. Буквально летя по волнам, он идёт на помощь. С ним на помощь Жансулю идёт вся алжирская эскадра.
Соммервиль приказывает кораблям «Аретьюза» и «Ентерпрайз», а затем и «Худ» с «Валиант» идти навстречу «Индомптаблу», который даже в одиночку начинает борьбу. Дальности английским орудиям явно недостаточно, чтобы побеспокоить француза. Им приходится маневрировать, чтобы избежать его торпед. Но одному «Индомптаблу» нереально вести бой. Нужно дождаться подхода алжирской эскадры, чьи многочисленные дымки предвосхищают её быстрое приближение.
В 18-50 Соммервиль приказывает шести «
Swordfish
» атаковать торпедами «Страсбур» и эскадренные миноносцы. Но едва они взлетели, как в небе появились истребители с базы Сенья: это были «
Dewoitine
520», поднятые по тревоге после получения просьбы французской эскадры о помощи. Их преимущество сокрушительно. Два английских бомбардировщика были немедленно сбиты. Четверо в полной панике укрылись на английском авианосце.
С прибытием алжирской эскадры в полном составе из шести крейсеров и четырёх миноносцев «победа» явно сменила лагерь. Эскадра позора вот-вот была бы взята в тиски между алжирской эскадрой, в открытом море, «Страсбуром» и четырьмя эсминцами на востоке, на суше батареи форта, контролирующие Мерс-эль-Кебир и ещё способные вновь обрести свою мощь, в воздухе истребители «
Dewoitine
», чья база находится всего в нескольких километрах, они намного превосходят по скорости самолёты на борту «Арк Ройял» и могут, наконец, вмешаться в борьбу.
Столкнувшись с риском борьбы на равных, как всегда трусливый, Соммервиль предпочёл подлое решение. Он приказал всем своим кораблям поставить громадную дымовую завесу, спрятаться за ней и скрыться. Будучи уже не в состоянии потопить все французские корабли, как он об этом заявил Жансулю, он бежал самым жалким образом.
— Командиры эскадренных миноносцев, увидев, как удирают англичане, запросили разрешение адмиралтейства преследовать и разгромить английскую эскадру торпедами, пока она не успеет скрыться в Гибралтаре. Адмиралтейство отказало. «Они по-прежнему наши союзники. Вам не следует ошибаться врагами, и заниматься делом немцев».
— Адмиралтейство отказало. Немыслимо!
— Однако это так.
Человек сидит в глубине зала. Он худощав, тонок, не очень высок, кожа матового оттенка, узкое лицо, выступающие скулы. Его взгляд выдает переживания, связанные с этой драмой. Его акцент напоминает пустоши низких холмов, окружающих Ниццу. Интонации его голоса, тембр его горла позволяют фильтровать далекое звучание колоколов, которое разносит ветер с альпийских лугов. На его голубоватой спецовке, измазанной жиром и салом, можно ещё различить нашивку подводника, старшего матроса-электрика.
— Я был на борту «Ариан», подлодка 550 тонн, класса «Сирена». Нас на борту было сорок человек. Мы были на манёврах в море в районе Мерс-эль-Кебира.
— Рассказывай, Поль.
— Кто это? — спросил Антуан у соседа.
— Маиссё. Его зовут Китайцем. Он тоже был в Мерс-эль-Кебире. Кажется, старшим матросом-электриком
[58]
[Реальный факт. Личное сообщение Поля Маиссё (1908-1980). Старший электрик. Военная медаль.]
.
Маиссё рассказывает.
— Мы были в открытом море, когда радист перехватил обмен посланиями между «Дюнкерком» и Адмиралтейством. Мы получили также все послания, которые Жансуль посылал командирам своих кораблей. Тогда наш старик приказал вернуться в Мерс-эль-Кебир. Когда показался берег, мы увидели, что отовсюду подымался дым, из осторожности нам было приказано уйти под воду. Мы прибыли, когда драма была в самом разгаре. Старик на минуту прилип к перископу до того, как реагировать, пытаясь понять, что там наверху происходило. Он позвал своего помощника Шюбнеля, он был из Альзаса, чтобы тот тоже посмотрел. Помощник посмотрел и принялся ругаться по-немецки. Наш старик, нормандец, здоровый мужик, был мертвенно-бледный.
— Чёрт побери, почему они стреляют холостыми? Они сошли с ума!
Он велел нам взять курс на северо-восток, чтобы обогнуть английские корабли, а затем вернуться на траверзе «Худ». Мы зарядили наши семь аппаратов.
— Сейчас я их сделаю, — злился Фортье, уткнувшись головой в перископ. — Сейчас я их сделаю, этих сволочей.
Но офицер с двумя галунами сказал ему, что лучше было бы запросить разрешение Алжира сделать из них кашу.
— Мы не участвуем в войне. Они вроде наши союзники.
— Если я запрошу разрешение набить им морды, эти сволочи запретят мне это!
— Месье, прошу Вас, Вы не можете им врезать без приказа. Это гарантированный военный трибунал.
Фортье снова разразился руганью.
— Какой бордель!
— Маиссё, скажите радисту связаться с Алжиром, — приказал мне Шюбнель.
Старик одобрил. Алжир ответил почти сразу: «Запрещено стрелять».
Тогда старик повернулся к Шюбнелю и сказал ему: