Огонь и песня

Рей поднялся задолго до будильника, который накануне поставил на семь ноль-ноль в тщетной надежде еще немного поспать. Напротив, предвкушение заставило его встать даже раньше обычного, и он почти целый час собирал, распаковывал и заново паковал единственную дорожную сумку, привезенную с собой из академии Грандкрест, которая с самого начала года едва ли видела свет за пределами его шкафа. Теперь он нервничал по-настоящему — до такой степени, что в конце концов уселся за рабочий стол и заставил себя просмотреть задания, которые Сент была так любезна прислать им всем по пропущенным из-за вчерашнего дня занятиям. Это хоть как-то отвлекало — по крайней мере, избавляло от нервного подёргивания по поводу того, какую потрепанную толстовку или дешевую футболку захватить с собой для прогулок по отелю, — но даже тогда Рей не мог перестать проверять время каждые пару минут.

Наконец наступило семь ноль-ноль, и он едва ли не вскочил из-за стола, схватил сумку с вещами и одеждой и вылетел из комнаты в гостиную квартиры триста четыре прежде, чем успел как следует надеть кепку.

Бенали вышел из своей комнаты минутой позже, приветствуя Рэя вялым «Утро…», производившим четкое впечатление, что здоровяк за всю ночь не сомкнул глаз. Точно так же, едва скрылся Броулер, приоткрылась дверь Кэтчера, и тот вышел на свет, выглядя слегка позеленевшим.

— Чувак, мне приснился самый странный сон… — пробормотал он, вытаскивая вслед за собой собственный багаж и умоляюще глядя на Рэя. — Сделай одолжение. Если Вив попытается заставить меня надеть на поле платье, прикончи меня безболезненно.

Рей фыркнул, но прежде чем он успел пообещать что-либо подобное, открылись двери комнат Вив и Кэш — судя по всему, в ответ на голос Кэтчера.

— О, отлично, вы готовы. — Несмотря на смуглую кожу, было очевидно, что Кэш чувствует себя еще более скверно, чем Кэтчер. — Я на ногах примерно с трех ноль-ноль. Какая уж тут нормальная ночь…

— И не говори, — с трудом выдавила сквозь зевок Вив, закидывая сумки на оба плеча, под глазами у нее и впрямь залегли небольшие мешки. — Мы с Рэем годами занимались боевыми командами в нашей старой школе. Кэтчер тоже. Казалось бы, нам ли привыкать к соревнованиям.

— Тут все немного иначе. — Рей попытался звучать ободряюще вопреки собственным нервам, вопросительно склонив голову в сторону коридора, ведущего к двери апартаментов, а затем направился туда, поскольку остальные закивали с разной степенью энтузиазма. — Это СКТ. Самый настоящий СКТ.

— Уорд, ты мне нравишься, — тошнотворно поморщившись, пробормотала Кэш, — но если ты продолжишь мне напоминать, я отомщу: меня вырвет завтраком прямо на тебя в трамвае.

Поскольку они были нагружены сильнее обычного, накануне вечером договорились встретиться в холле, и поэтому после короткой прогулки по коридору, поездки на лифте и немалого количества возгласов «Эй! Удачи!» от других первокурсников, с которыми они пересеклись, они обнаружили Арию, ожидающую их на одном из красных диванов главного холла. Она наблюдала за тем, как падает снег сквозь красно-оранжевые листья дерева во внутреннем дворе, занимавшем середину здания — какое-то невидимое поле, в которое Рей так толком и не вник, удерживало тепло внутри, несмотря на иллюзию открытой галереи, — но оглянулась, когда Вив окликнула ее приветствием. Наблюдая за тем, как та поворачивается и поднимается, Рей почувствовал некоторое облегчение, обнаружив, что она-то, по крайней мере, выглядит собранной, ведь между его собственным с трудом сдерживаемым восторгом, усталостью Вив и тревожностью Кэтчера и Кэш кто-то наотрез обязан был сохранять хладнокровие в их отряде.

Приближаясь, он решил сделать вид, будто не замечает энергичного подергивания рук Арии, чьи пальцы барабанили по бедрам черных брюк, как у ребенка, которому велели сидеть смирно слишком долго.

— Ребята, вы готовы ехать? — спросила она, когда они сошлись вместе; ее голос прозвучал чересчур звонко, а улыбка была слишком широкой. — Все упаковали зубные щетки?

— О черт, — проворчал Кэтчер, бросая сумки и тут же поворачиваясь обратно к лифтам.

Ария принялась смеяться, но осеклась, когда Кэтчер не оглянулся, чтобы заявить, будто шутит.

— Погоди… серьезно?! — потребовала она ответа ему вслед.

— Отстаньте от меня! — донесся крик Сабли, пока он спешил прочь. — Я нервничаю!

— Не. Помогает! — сквозь сжатые зубы отозвалась Кэш, вцепляясь в ремни своих сумок. — Клянусь, вы все хотите, чтобы меня стошнило…

Ария с беспокойством повернулась к ней, приоткрыв рот в явной надежде отыскать хоть какие-то сочувственные слова, но Вив успела закинуть руку на плечи Копьеносец раньше, чем она успела это сделать, притянув Кэш к себе.

— Рассслабься, — произнесла та, явно немного взбодрившись и переведя взгляд с Арии на Рэя. — На нашей стороне эти два урода. Если кто-то из нас обосрется, Штука Первая и Штука Вторая просто дотащат нас до слаавной победы.

— Серьезно — серьезно — не помогает, Арада…

Рей рассмеялся, бросая вещи у дивана и обходя Арию, чтобы плюхнуться на то самое место, где она только что сидела. — Тогда не думай о турнире, — с готовностью предложил он, закинув руку на спинку сиденья и полуповернувшись к своей по-прежнему зеленой от волнения сокоманднице. — Может, сосредоточимся на том, что мы наконец выберемся с территории школы? В смысле, мне здесь очень нравится… — он махнул свободной рукой в сторону роскошного убранства холла «Канес», — …но мы провели взаперти на кампусе почти весь год.

— Ну, не все из нас, — с намеком на лукавую улыбку произнесла Вив, освобождая руку из-за шеи Кэш, чтобы выразительно приподнять бровь, глядя на Рэя и Арию. — Насколько я помню, кое-кто из нас в последнее время пару раз выбирался в город.

Однако на сей раз Рей чувствовал себя невосприимчивым к поддразниваниям лучшей подруги: он уже слишком сильно возбужден и нервничал, чтобы куда-то отправляться.

— Завидуешь? — с хитрой ухмылкой осведомился он. — Мы присмотрели парочку классных магазинчиков в Истхольде. Могу посоветовать кое-что, если хочешь.

— Рееей… — Ария резко повернулась к нему, и в предостережении ее голоса слышалось нечто среднее между довольством и крайним смущением.

Рей в ответ одарил ее широкой улыбкой, собираясь вновь предложить поискать по возвращении из Ганоса все то, что они еще упустили в городе — он действительно чувствовал себя неуязвимым, — как вдруг его прервал уставший, рокочущий голос:

— Какие магазинчики?