Огонь и песня

На этот раз сдержать восторг ему не удалось.

— О да, черт побери!

Вдоль всего его позвоночника, от основания черепа вплоть до брони, обхватившей его бедра со времен последней эволюции, теперь змеилась гладкая линия металлических пластин. Никакого визетриума там не было, но черная сталь поверх белого плавно изгибалась, даже несмотря на то, как неловко Рэй повернулся, чтобы разглядеть ее, и нисколько не стесняла его движений. Все еще не сводя глаз с зеркала, он сгибался в разные стороны, потратив целую минуту на то, чтобы восхититься подвижностью суставов, сгибаясь и подпрыгивая, а в конце даже широко расставил ноги и согнулся пополам, заглядывая между ними вверх ногами, совершенно потрясенный. Шидо выполнил обещание, существенно улучшив свои Защитные возможности, но не пожертвовал при этом ни капелькой подвижности, которая была так необходима для его боевого стиля Бойца.

Он не мог быть более доволен.

Рэй весь сиял и все еще разглядывал себя из положения вверх тормашками, когда знакомый свистящий кашель прервал его восторг, заставив оцепенеть. Медленно, слишком пристыженный даже для того, чтобы попытаться выпрямиться, он повернул голову к двери палаты, чьего открытия не услышал из-за своего возбуждения.

Там, стоя прямо в дверном проеме, находился перевернутый Виллем Мейд: одна рука заведена за спину, другая вежливо сжата в кулак у рта, так как старик явно изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица.

— Кадет, могу я дать вам один совет? — спросил подполковник, и в его легком тоне явно сквозило веселье.

— Да… сэр? — выдавил из себя Рэй, все еще слишком смущенный, чтобы додуматься принять нормальное положение.

Получив разрешение, Мейд протянул руку к зеркальной стене. — В следующий раз имейте в виду, что высококлассное умное стекло имеет два режима зеркального отображения. Ваше стандартное зеркало и… — он коснулся стекла, вызывая меню и перемещаясь по нему с привычной скоростью, — одностороннее.

И тут, когда Рэй почувствовал, как вся кровь отхлынула от его лица, мужчина сделал выбор, делая стену прозрачной. Взрыв жуткого смущения заставил его наконец резко выпрямиться, и он с ужасом обнаружил, что по меньшей мере полдюжины больничных работников остановились разинув рты перед тем зрелищем, которым, как понял Рэй, было то, как он сгибался, изгибался и любовался собой. Из всех них не пялилась лишь Аэмина Эштон, да и то только потому, что майор-лейтенант была занята тем, что закрывала лицо ладонью и качала головой.

— Ну и поздравляю, между прочим, — бросил от дверей Виллем Мейд, наконец сдавшись и широко ухмыляясь из-за своей белой бороды. — Впечатляющие перемены, как всегда.

Затем старик исчез, уходя со смешком и оставляя Рэя заикаться и краснеть — примерно как крылья грифона, все еще частично видневшиеся у него на груди.

*****

Из того унижения, что выпало на долю Рэя, когда он наконец бросился одеваться и просто сбежал из лазарета, вышла по крайней мере одна польза. Когда он добрался до столовой, эта история оказалась отличным ледоколом, которым можно было перекинуться с Арией и остальными после встречи у раздачи, позволив изящно обойти любую неловкость, которая могла остаться после вчерашнего разговора. Кэтчер — благословенна его вечно общительная натура — смеялся так сильно, что плакал, к тому времени как они добрались до их обычного столика в южном крыле оранжереи, и даже Грант, казалось, изо всех сил старался сдержать хихиканье — вежливость, которой не стали утруждать себя ни Ария, ни Вив. Лучше всего же то, что Кэш, которая поначалу была заведена почти так же туго, как при самой первой встрече с Рэем, расслабилась и в конце концов присоединилась к допросу с пристрастием: сначала насчет эволюции Шидо, а затем конкретно о тех позах, которые он принимал на радость всем больничным работникам.

— И, надеюсь, фотографировал, — добавила Ария без всякой пользы.

К моменту окончания обеда Рэй был почти уверен, что при желании мог бы обуглить порцию свиных отбивных и зелени прямо у себя на лице.

После этого он, Ария, Вив и Грант расстались с Кэтчером и Кэш, как обычно, и прошли бодрым шагом сквозь холодный полдень к Арене, а оттуда — в цокольный этаж. Не будучи уверенным, чего ожидать от этого дня, Рэй переоделся вместе с остальными — заметив про себя, судя по сморщенному носу Вив рядом с ним, когда он натягивал боевой костюм, который еще не успел постирить, что ему отчаянно нужен душ, — и вышел на тренировочную площадку вместе с остальной тройкой. Он не пропустил взглядов остальных курсантов первого «А» за обедом и по пути на Арену, и они уж точно не ускользнули от него сейчас, но он старался не отвечать ни на один из этих взоров. Вместо этого он поддерживал непринужденный разговор с Арией, пока Вив с явной враждебностью озиралась на остальных сокурсников, чему на сей раз помогал фирменный хмурый вид Гранта.

В некотором роде это был знакомый опыт. Как бы он ни делал вид, что его не волнует всеобщее внимание, Рэй обнаружил, что погружается в водоворот неприятных воспоминаний — тех, где он выходил на похожую боевую арену в костюме другого цвета меньше года назад. Тогда, конечно, взгляды были прикованы к нему совсем по другим причинам, но без уточнений и различий бормотание и шепотки, следовавшие за их появлением, звучали для его ушей все так же, снова клеймя его как «другого». На миг, всего на миг, ему захотелось огрызнуться на остальных первокурсников, присоединиться к Вив и одарить всех вокруг молчаливой угрозой.

Ария, прекрасная как всегда, остановила его прохладной рукой, легшей ему на плечо сзади, и улыбнулась, прочитав разочарование в его глазах, даже когда он боролся с собой, стараясь уделять внимание только ей.

За какие грехи эта девушка досталась ему, одному РАЗУМУ было известно…

К счастью, в отличие от большинства первокурсников, Валера Дент была впечатлена недавним совместным взлетом Рэя на заветную вершину рейтинга класса примерно так же, как была бы впечатлена случайным пятном пота. Не удостоив его даже дополнительного взгляда в его сторону, она мгновением позже призвала класс к порядку, а минуту спустя Рэй, Ария, Вив и Грант разошлись по своим обычным секторам. Оказавшись там, Рэй понял, что любые его тайные надежды уклониться от приказов Мейда и Эштон пошли прахом, когда Бретц поставил его в пару с голографическим противником ранга «эпсилон» для разминки. Второй лейтенант даже рассмеялся в голос, когда Рэй слабым голосом спросил, нельзя ли хотя бы поднять уровень противника до «дельты».