Огонь и песня

Це-семь… В мгновение ока, которое, по мнению Рэя, должно было занять время вплоть до отборочных, он и Шидо внезапно сравнялись с Арией в статусе сильнейших Пользователей среди первокурсников Галена. Конечно, лишь на бумаге — его средние показатели все еще отставали, искусственно завышенные благодаря Росту, — но об этом знали лишь очень немногие, и Рэй сомневался, что остальных это вообще волновало бы, даже если бы они узнали.

Нет. Все внимание сосредоточится на цифре, которую они видят, на метрике, которую можно измерить. Пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь за пределами отряда сообразит, что он достиг Це-семь, и Рэй уже сейчас слышал шепотки однокурсников и вопросы, доселе относительно тихие, но начинающие звучать все громче. Хуже того, подобные разговоры не ограничатся стенами школы. Рэй знал, что у него есть фанаты, — при всей абсурдности этой мысли, — и хотя он старался не проверять ленты новостей на предмет того, что там пишут о нем с тех пор, как Ария рассказала ему о прозвище «Железный Принц», он не был настолько наивен, чтобы полагать, будто за ним никто не наблюдает.

Если уж на то пошло, разве тестирование параметров не доказало, что наблюдателей слишком много?

— Черт побери… — пробормотал Рэй эту мысль, а затем повторил ее, когда боль в легких внезапно кольнула его так сильно, что он сморщился и схватился за бок. — Черт. Побери.

Он даже не осознал, что это были первые слова, произнесенные им с момента пробуждения.

К счастью для него, жестокость вмешательства Центра в конце концов сломила его тело, и после часа или около того борьбы сон наконец сморил его. Казалось, прошло всего лишь мгновение между тем моментом, когда Рэй смотрел на черноту оконной стены, и тем, когда он открыл глаза и обнаружил, что щурится от яркого света нового зимнего утра. Он несколько раз моргнул, ничего не понимая, а затем с испуганным воплем вскочил с постели, проверяя время. Уже за девяносто минут до полудня?? Когда, черт побери, он в последний раз спал дольше…?!

— Расслабься, Уорд. Будешь и дальше так дергаться — снова харкнешь кровью, еще до того как успеешь встать с кровати.

Рэй повернулся — теперь уже куда осторожнее — и увидел, что к нему направляется Амина Эштон, а за ее спиной закрывается дверь палаты. Видимо, именно ее появление залило палату светом и разбудило его, и он поднял руку, указывая на угол поля зрения, где отображалось время.

— Мэм! Занятия уже начались! Мне нужно…!

— Тебе нужно поберечь себя, вот что тебе нужно, кадет, — твердо ответила она, подойдя к койке и сбросив принесенную с собой стопку сложенной одежды к его ногам, а затем поставив рядом пару ботинок. — Лоран заходила сегодня утром с этими вещами. Если будешь хорошим мальчиком, я выпишу тебя до полудня, и ты сможешь присоединиться к своему отряду за обедом.

Рэй задохнулся от возмущения, лишь на миг бросив взгляд на то, что теперь признал деталями своей обещанной формы, включая фуражку. — Но вы же сами сказали, что выпишите меня утром…!

— Утром, да, — Эштон снова оборвала его, даже не моргнув, и, подойдя к койке ближе, окинула его критическим взглядом. — Но заметь, я не сказала во сколько, и поскольку у одного из нас есть дурная привычка делать все слишком быстро и слишком рано, полагаю, ты поймешь, почему я собираюсь удерживать твою задницу здесь каждую свободную секунду, какую только смогу. Считай это уроком. А теперь, — она указала на его подушки, — ложись обратно, и давай-ка посмотрим, как ты тут, или мне придется пригрозить, что я лишу тебя еще и завтрака?

Рэй застонал, но сделал так, как велели. Эштон быстро оценила его состояние, и лишь когда ее пальцы принялись щупать его грудь и живот поверх боевого костюма, переодеться в который ему так и не представилось возможности, он осознал, что боль в поврежденном легком практически исчезла. Он слегка напрягся, когда она прощупала область под ребрами, но от дополнительного нажима ничего не последовало, и он испустил тихий вздох облегчения, когда она одобрительно кивнула и отстранилась. Затем последовал сканирующий прибор, который она уже использовала ранее для проверки регресса его фиброза, и спустя еще пару минут женщина осталась полностью довольна, извлекла прибор-палочку из тела и обошла кровать к тумбе и раковине в углу палаты у окна.

— Выглядишь отлично, — произнесла она, принимаясь мыть устройство с мылом и водой. — Твой КАД, судя по всему, работает в поте лица. Ты в куда лучшей форме, чем я надеялась.

Рэй приободрился от этих слов и потянулся назад, чтобы нажать кнопку, которая заставит его кровать снова принять сидячее положение.

— Это значит, что я могу тренироваться? — с надеждой спросил он, когда шестеренки с жужжанием пришли в движение.

Даже стоя к нему спиной, он догадался, что Эштон закатывает глаза.

— Мы никогда не говорили, что ты не можешь тренироваться, — ответила она, поворачиваясь и убирая сканирующий прибор под небольшой стоявший рядом ионный скруббер для дополнительной стерилизации, после чего потянулась за полотенцем, чтобы вытереть руки. — Мы лишь сказали, что пару дней ты будешь на облегченном режиме. Что именно это значит, решать Дент и твоим младшим инструкторам.

Рэй едва сдержал стон, с угасающей надеждой вспоминая суровые черты лица Епископа, когда та недвусмысленно заявила ему, что он не будет перенапрягаться по меньшей мере до четверга. Он что-то проворчал себе под нос, толком не понимая, что именно хочет сказать. Он хотел тренироваться, должен был тренироваться. Отборочные начинались меньше чем через неделю. Если он не будет готов —

Шлеп!

Во избежание перегрузки синтетического нейролайна и прочего, специфика Познания Пользователя активировалась только по требованию, точно так же, как Сила и Скорость. По этой причине Рэй не успел среагировать, когда влажное полотенце полетело в него, и с удивлением взвизгнул, когда ткань с мокрым хлопающим звуком ударила его в бок лица и шею. Он на мгновение забарахтался, прежде чем с недоверием сорвать эту штуку.

Затем он настороженно покосился на Эштон.

— Разве врачам разрешено швыряться в пациентов?

Женщина усмехнулась. Она прислонилась спиной к тумбе, скрестив руки на груди и склонив голову набок.

— О, так ты все-таки мой пациент? — многозначительно спросила она. — Значит ли это, что ты собираешься признать, что пострадал? Или продолжишь вести себя как колоссальный болван и загонишь себя в могилу раньше времени? Потому что усидеть на двух стульях не получится, Уорд.