Огонь и песня

— Тогда они смогут присоединиться к нему после того, как мы удалимся. — Гест вновь обернулся к Рею. — Еще вопросы, Уорд?

Рей — приятно отвлеченный неожиданной новостью о том, что Арии и остальным по крайней мере разрешат навестить его — уже собирался покачать головой, как вдруг замер, осознав, что на один вопрос ответа он так и не получил.

Медленно, надеясь, что они не станут ставить ему палки в колеса, он напечатал запрос.

Каким был мой балл? — спросил он, внезапно немного нервничая при мысли о том, каков же ответ, если они вообще собираются ему его назвать. — В тесте на Выносливость? Каков мой реальный балл?

Гест нахмурился, когда текст проскользнул по всем их рамам, хотя Рей подумал, что Дент, возможно, скрыла легкое подергивание уголка своих искусственных губ, когда ее рука незаметно поднялась, чтобы поскрести линию протеза. Полковник тем временем снова посмотрел на Мейда и Эштон, и Рей подумал, что смог бы угадать немой вопрос, промелькнувший между ними.

Стоит ли ему рассказывать? Или это лишь подпитает его «безрассудство»?

Однако мгновение спустя Уилем Мейд испустил побежденный вздох — из тех, что предельно ясно давали Рею понять: старик не верит, что кто-либо из них способен помешать парню сломя голову нестись навстречу всему, что ждет его на этом безумном подъеме, — и кивнул.

Гест презрительно фыркнул, а затем повернулся к Рею.

— «А-один». — Его голос прозвучал жестким рокотом, и в нем с новой силой прорезались нотки недавнего гнева. — Тебя вытянули на «А-один», Уорд.

*****

Позволив Лаурен, Араде и Гранту пройти следом за последним из уходящих офицеров, Валера объявила остальным, что должна разобраться с одобрением сверхурочных за предстоящие дополнительные часы Бретца и де Сото, и отдала честь полковнику и подполковнику, когда те удалились вместе с Эштон. Как только они скрылись — Гест направился к ближайшему лифту, а врачи углубились в больницу к другим пациентам, — она громко вздохнула, прислонившись спиной к ближайшей стене и одновременно с этим сдернув кепку одной рукой, чтобы запустить пальцы другой в каштановые волосы.

— Надеюсь, Мэдс я нравлюсь лысой, — пробормотала она в безупречную белизну опустевшего коридора. — Если к тому моменту, как все это закончится, у меня не будет зачеса назад, это станет чудом...

Слова на мгновение зависли в воздухе, и Валера уже не в первый раз задумалась о том, почему любой посторонний наблюдатель мог бы подивиться тому, отчего она — та самая знаменитая «Железная Епископ» — бормочет сама с собой, откинув голову назад и прислонив ее к стене за спиной, а взгляд ее устремлен в потолок.

Затем, однако, ее рама вспыхнула, и знакомый синий текст замелькал перед глазами.

Ты полагаешь, это когда-нибудь закончится.

Валера поморщила нос. — Какое занудство, ишь ты.

Она порадовалась, что, оставшись одна, ей не нужно беспокоиться о наборе ответов.

Особенно когда те самые чужие уши, о подслушивании которых все остальные вечно гадали, уже сидели в ее голове...

Почти по команде выскочил еще один ответ, на этот раз красный.

Тебе следовало настоять на более интенсивном лечении. Два потерянных дня сейчас могут показаться мелочью, но они еще аукнутся. Мы все знаем, что это не последний раз, когда Уорд доводит себя до предела.

Или когда его доводят, — добавил Кес синим.

— Нет, — ответила Валера, стараясь держать голос ровным, пока эти слова бередили все еще клокотавшую в желудке ярость. — Ты слышал Мейда. Если позволить, этот мальчишка разгонится и врежется в стену, через которую ему не удастся перелезть так просто.

Я произвел расчеты, — последовал красный ответ. — Риск для его здоровья приемлем.

— Для меня — нет, — прорычала она в ответ. Затем, впрочем, она вздохнула и опустила руку, все еще зарытую в волосах, чтобы прикрыть глаза. — Никогда бы не подумала, что пойму профессора Ксавьера, который вот так держит все при себе...

Последовала короткая пауза, которую Кес объяснил сканированием базы данных.

Кого?

Популярный вымышленный персонаж из древней научно-фантастической серии комиксов, — быстро пояснил красный текст. — Написано в до-ИСКМские века. Можешь найти в архивах в разделе <Искусство периода раннего развития>.

Еще одна пауза. А затем...

Готово. Весьма занятно. И все же метафора ускользает от меня.

Полагаю, капитан имеет в виду, что, как бы сильно тебе ни хотелось кому-то о чем-то рассказать, иногда этот кто-то просто еще не готов, — ответил синий цвет.

Валера покачала головой, беззвучно хохотнув куда-то в темноту собственной ладони. — Серьезно, почему больше никто не ценит классику? — Затем она все же опустила руку, с прищуром глядя на ряды солнечных ламп, освещавших коридор. Через дверь по правую руку от себя Валера услышала, как кто-то — вероятнее всего, Арада — повысила голос, принявшись выкрикивать угрозы, судя по звуку, перечисляющие едва ли не каждую расправу на этой планете.

Она мрачно усмехнулась.

— Дайте им побыть детьми еще чуть-чуть. Вот что я говорю.

У нас нет времени позволять им быть «детьми», капитан, — последовал ответ в красном.

Валера, разумеется, знала это лучше кого бы то ни было. Тот факт, что Рейдон Уорд снова лежал на больничной койке, служил тому более чем исчерпывающим доказательством. Во всяком случае, этот переход уже происходил, независимо от того, осознавали курсанты в той палате данность или нет.

И независимо от того, хотела ли этого она сама.

Хотя, по крайней мере, на этот раз у нее имелась вполне конкретная мишень, в которую можно было направить этот конкретный фонтан ярости.

— В один прекрасный день я прикончу эту сучку, — пробормотала она тишине, оттолкнувшись от стены, чтобы развернуться и зашагать по коридору. — Помяни мое слово.

Никакого ответа, конечно же, не последовало. Ни когда она нахлобучила обратно кепку, ни когда добралась до лифтов, быстро доставивших ее на первый этаж госпиталя. В нем не было нужды.

Это чувство, в конце концов, было вечно взаимным.