Страница 77 из 323
Крик Камиллы Уоррен, когда та упала, чуть не сломал концентрацию Рея, но он удержался, позволив себе лишь на доли секунды порадоваться тому, что он, кажется, помнил: последний результат девушки был не выше слабых Цэ. Вскоре после этого прозвучало Цэ-пять, но по команде «Цэ шесть!» еще два человека рухнули тише, — судя по направлениям глухих ударов, которые могли быть только коленями и локтями, почти одновременно врезавшимися в пол, это были, скорее всего, Эмбл и Сенс. Следующим шел Цэ-семь, и Гишам грянул оземь с приглушенным стоном боли.
А затем, он знал это, остался только Рей. Стоял там в одиночестве. Стоял, в то время как мысли кричали ему: продолжай, продолжай.
Беда была в том… что он не был уверен, сможет ли…
«Цэ восемь!»
Боль была… невероятной. Буди у него на это ресурс, Рей задумался бы над тем, что именно он сделал не так, какую ошибку совершил тем утром.
«Цэ девять!»
Будь у него такая возможность, он поставил бы под сомнение все события этого дня и, возможно, даже прошедших выходных. Что изменилось? Почему это дается ему куда труднее, чем он помнил? Он ведь даже не дошел до своего прошлого результата в…
«Бэ ноль!»
Рей попытался сглотнуть, но не смог: казалось, притяжение тянет вниз даже мышцы его горла. Задери он лицо к потолку, он был почти уверен, что его глаза насильно распахнулись бы под воздействием гравитации, терзающей веки.
Бэ-пять, — всплыло число, когда он призвал его, и его разум отчаянно искал зацепку, чтобы удержаться. Бэ-пять.
Но нет. Даже вызывая эту цель в памяти, он понимал, что не справится.
«Бэ один!»
Бэ-пять. Ну же! Бэ-пять, сукин ты сын!
Нет. Нет…
«Бэ два!»
Бэ-пять! Ну же! ДАВАЙ! Бэ-пять! Ты сможешь! Ты сможешь —!
«Бэ три!»
И в этот момент тело Рея сдалось, в этот момент его сила воли сломалась. По мере того как тест прибавлял ступени, пронзительная агония, охватившая каждый его дюйм, казалось, удвоилась, словно в кислоту, в которую его погрузили, внезапно пустили сто тысяч вольт электричества. Все тело Рея забилось в спазмах, с судорожным вздохом его глаза широко распахнулись.
Как раз вовремя, чтобы увидеть, как мир уносится прочь.
БАХ!
Рей рухнул на пол набок, перекатываясь, когда одно колено подкосилось раньше другого, и гравитация потащила его вниз, словно падающий камень. Ему едва удалось спастись от сотрясения мозга, подставив левую руку между виском и полом, и даже при этом Рей был почти уверен, что почувствовал активацию своего защитного поля, когда со всего маху врезался в твердую проекцию белого поля.
— Гя-а-а-ах! — выдавил он, чувствуя, как его глаза вылезают из орбит, пока он пытался судорожно вдохнуть, хотя дыхание у него полностью перехватило. На мучительную доля секунды давление замерло, удушая Рея на суше, и самые крохи паники — чувства, которое он не испытывал очень, очень давно, — проступили на краю его мыслей.
Однако затем Арена отпустила его, и Рей снова забился в судорогах, когда шокированная диафрагма вступила в борьбу с его потребностью в воздухе.
— Тише, кадет! Тише!
Пара больших рук схватила его соответственно за плечо и колени, и Брец внезапно оказался рядом, удерживая его так же надежно, как железная клетка. Лишь тогда, когда его тело забормотало в ответ на это ограничение, Рей осознал, что его первоначальные толчки переросли в полноценные судороги — граничащие с метаниями, — руки его были сведены на груди, а ноги брыкались.
Затем грудная клетка наконец отпустила, и он сделал первый по-настоящему глубокий вдох после того, что должно было составить несколько минут.
— Гу-у-у-ух! — с болью выдохнул Рей, втягивая воздух полный рот за ртом, еще не видя ни Сенса, ни Гишама, стоявших поблизости с широко раскрытыми глазами, не видя Эмбл и Уоррен за ними, выглядевших практически столь же потрясенными. Он дышал, втягивая воздух так хорошо, как только мог сквозь сводящуюся грудь, а руки Брец не покидали его, помогая стабилизировать положение, пока его тело продолжало воевать само с собой.
Наконец, примерно тридцать секунд спустя, Рей почувствовал, как дерготня утихает, а сознание постепенно возвращается к нему — шаг за шагом, — пока он не смог моргнуть и заставить себя замереть, втягивая носом резкие, неровные порции воздуха.
— Уорд.
Рей дернулся, но на этот раз это не имело никакого отношения к испытанию Стойкости или его затяжным терзаниям. Внезапно, по мере того как к нему возвращалась способность сосредоточиться на чем-то за пределами собственного тела, он понял, что перед ним появилась еще одна фигура, глядящая сверху вниз на него, всё еще прижатого к полу руками Брец.
— Кивни, если слышишь меня, — тихо произнесла Валера Дент, и голос ее был мертвенно-спокоен.
Рей, обнаружив, что мышцами его шеи трудно управлять, даже когда голова все еще покоится на руке на полу, смог выдавить лишь слабое движение в знак подтверждения.
Этого оказалось достаточно, чтобы Железный Епископ опустилась рядом с ним на одно колено.
— Майкл, до какого показателя он дошел?
В любой другой ситуации Рей, возможно, отметил бы небрежное обращение к подполковнику — одну из первых реальных трещин в стоицизме капитана, свидетелем которой ему довелось стать.
Но сейчас он все еще был занят сохранением контроля над собственными конечностями.
— Бэ три, — озабоченно и торопливо прошептал в ответ Брец. — То есть, я понимаю, это определенно высокий результат, поймите меня правильно, но вот это? После того как в прошлом квартале он поднялся с Цэ-два до Бэ-ноль, я вроде как ожидал, что он дойдет хотя бы до Бэ-пяти…
Рей едва ли отдавал себе отчет в том, что карие глаза Дент осматривают его с ног до головы, оценивая с размеренным беспокойством.
Беспокойство и… неужели это был гнев?
Нет. Рей наверняка это вообразил. Теперь он был достаточно в сознании, чтобы понять, как он, должно быть, выглядел, скомканный вот так на полу, и его смущение внезапно начало перевешивать медленно угасающий шок от собственного тела.
— Я-я могу сесть, — выдавил он сквозь зубы, казавшиеся странными во рту, и попытался приподняться с помощью руки, подложенной под голову. — Я-я могу…
— Ни в коем случае.
Рычание Дент в тот же миг отразилось в действиях Брец: его руки удвоили давление, пригвоздив Рея к полу с абсолютной, непоколебимой модной горы.