Огонь и песня

Секция параметров «Стойкость» была — по единодушному мнению любого, к кому мог быть обращен этот вопрос, — самым ненавистным из всех экзаменов, и исключительно из-за того, насколько до чертиков это было неприятно. Конечно, умственное напряжение в секции «Скорость и ловкость» и анаэробная нагрузка в «Нападении и выносливости» по-своему могли стать настоящим кошмаром, но они шли ни в какое сравнение с подлинными физическими тяготами третьего и заключительного экзамена. Используя симуляционные технологии Арены, пол под их ногами неуклонно наращивал не только притяжение гравитации на их тела, но и стимулировал их нервные волокна группы Ц, более известные среднему гражданскому под другим названием:

Болевые рецепторы.

Сначала возникало ползучее, покалывающее ощущение — как и всегда, заметное, но еще не причиняющее боли. По правде говоря, если Рей задумывался об этом, оно казалось почти приятным, особенно по сравнению с тем, что, как он знал, должно было последовать дальше. Мгновение спустя Бретц выкрикнул: «Ф один!» — первый шаг на пути к тому, что должно было стать несколькими минутами пыток, — и гудение на коже Рея действительно усилилось самую малость. Продолжи он движение, то в конце концов, как он знал, довел бы себя практически до обморока, и он был твердо намерен пройти через эту борьбу.

Только не прямо в этот момент.

— Е пять!

Примерно минуту спустя — когда кусачие нотки боли лииишь начали впиваться в него, как только Бретц объявил середину буквы Е, — Рей опустился на колено. Автоматическая сенсорная система, использовавшаяся на тесте, тут же отключила симуляцию, и на пару секунд Рей потерял равновесие: усиленная гравитация, которую он едва начал ощущать, ослабла, из-за чего его качнуло в сторону, и ему пришлось ловить себя рукой. Справа от него, к его немалому удивлению, его примеру последовал Сенс, а за ним и Гишам. Эта парочка в точности копировала его действия, как и во время предыдущего теста параметров, и, словно эхо тринадцатинедельной давности, Рей заметил, как Бретц закатил глаза на троицу, когда те ухмыльнулись друг другу.

Что же стало сюрпризом, так это то, что последовало за этим.

— Так, ладно! — раздался неожиданный крик второго лейтенанта. — Раз уж вы все решили поиграть в эти игры, надеюсь, вы готовы засунуть мой ботинок себе же в задницы, если кто-нибудь из вас все испортит. Три минуты, а потом начинаем снова!

Рей, застигнутый этим заявлением врасплох, не мог не оглядеть поле с отвисшей челюстью. К его полному шоку, Эмбл и Уоррен тоже опускались назад с колен, усаживаясь по-турецки посреди своих кругов; они по обыкновению не встречались с ним взглядом, но лица у обоих слегка покраснели, пока они глазели куда угодно, только не на Рея или остальных. Сам же Рей мог только пялиться на них, испытывая одновременно недоумение и что-то вроде… восхищения?

Была причина, по которой он опускался на колено на тестах параметра «Стойкость». По крайней мере, в первые две попытки. Суть заключалась в том, что экзамен был настолько же изнурительным, насколько и неприятным — причем изнурительным таким образом, с которым не могли сравниться ни «Скорость и ловкость», ни «Нападение и выносливость». И хотя физическое требование выдерживать нарастающую гравитацию, безусловно, играло огромную роль, перенесение боли, сопутствующей продвинутым рангам — призванной измерять, на каком уровне на экзамене обычно оказывается средний кадет МИСК соответствующего ранга, — было граничило с потерей дееспособности, по крайней мере для Рея. У него была своя история отношений с болью, которая, как теперь было хорошо известно, давала ему преимущество в этом конкретном испытании, но это не значило, что его тело и разум любили эти пытки сильнее, чем остальные. По этой причине он и придумал тактику досрочного выхода из теста, чтобы поберечь силы для третьей, финальной попытки. Подсчет очков, в конце концов, велся не по сумме результатов, а по лучшему из трех заходов, и стратегия сработала настолько отлично, что Сенс и Гишам переняли ее на следующем экзамене. Эмбл же и Уоррен…

Что ж… Была причина, почему Рей во все глаза пялился на эту парочку.

Пинь.

Рей моргнув, когда у него перед глазами всплыло уведомление. Увидев, что оно от Сенса, он открыл сообщение, одновременно повернувшись и одарив хмурым взглядом Бойца, который ожидания уставился на него.

Воу. Вот это СТОЛЬКО говна придется сожрать.

Рей позволил себе хридний смешок, набирая ответ — как часто делал во время тренировок отряда — глазами, а не руками. Хотя он и сомневался, что Бретц обычно стал бы отчитывать их за болтовню между попытками, неожиданные обстоятельства явно испортили мужчине настроение.

Ага?? Кто бы мог подумать??

Честно говоря… Я. — ответил Сенс. — По большей части. Не думаю, что они сильно довольны своими текущими результатами. Тридцать семь дисков от Эмбла в «Скорости и ловкости» — это был полный пипец, знаешь ли?

Рей с трудом удержался от хихиканья, чувствуя себя чуть ли не задирой. Быстро напечатав ответ, он постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

Может, они будут настолько шокированы тем, как хорошо справятся, что внезапно превратятся в нормальных людей?

Ага… А еще мы подпишем мирный договор с архонтами и научимся сосуществовать в утопическом обществе, полном солнца и радуги.

Чет ты пессимист.

И похуже слыхивал.

Рей ухмыльнулся, но решил на этом закончить разговор и снова перевел взгляд на Эмбла и Уоррен. Это был сюрприз, но, пожалуй, Сенс был прав. В конце концов, у любой гордыни есть своя цена.

Сигнал прозвучал пару минут спустя.

— Так, поднимаемся! Вторая попытка через тридцать секунд.

Рей и остальные четыре Бойца поднялись на ноги, снова принимая боевую готовность. У Бретца не нашлось для них дополнительных слов: он предпочел переводить взгляд с Рея на Сенса и Гишам с приподнятой бровей, давая им понять, что прекрасно осознает тлетворное влияние, которое они оказали на всю группу в целом. К счастью, Рей — как, судя по всему, и остальные — устремил внимание куда угодно, только не напрямую на их субинструктора, молча ожидая, пока цифра «пять» появится снова. В конце концов она возникла и вновь неуклонно пошла к нулю.

И — на этот раз вполне предсказуемо — все пять первокурсников, шатаясь, рухнули на поле номер один. Рей опустился на колени так быстро после того, как последняя из красных цифр исчезла из вида, что покалывающее ощущение даже не успело добраться до его колен.