Страница 271 из 323
– Кажется, мы так жили около года. Может, два. Я не уверен. В конце концов мама каким-то образом устроила меня в школу. Не в то престижное заведение, куда я, помню, ходил раньше, но все же в школу. Думаю, она пошла на все ради этого просто для того, чтобы помочь мне не остаться голодным, ведь я и так быстро рос. Логан поднял свободную руку и рассеянно махнул ею в сторону самого себя. — Понятия не имею, что она делала с моей сестрой в те дни. Никогда не спрашивал. Все, что я знаю, — в один прекрасный день она забрала меня из школы и сказала, что мы идем к адвокату. К человеку, способному изменить то, кто мы есть. Он покачал головой, вспоминая. — Это было паршивое заведение в какой-то дыре на нижнем уровне города, но оно явно работало легально, раз уж этот тип довел дело до конца. Я не знаю, как она за это заплатила, но в один день я был Логаном Галтом, а на следующий день в моем гражданском профиле значилось «Логан Грант».
На секунду Логана переполнило фальшивое подобие ликования при воспоминании о последующих месяцах.
После этого все стало налаживаться. Намного лучше. Я сменил школу, чтобы никто и никогда ничего не узнал. Мама больше не выглядела прежней — настолько, что никто и глазом не моргнул, когда она начала устраиваться на работу под новым именем. Она устроилась официанткой в одно заведение неподалеку. По дороге в мою школу, так что мы могли ездить вместе на одном флаере. Судя по всему, они даже разрешали ей в большинство дней приводить с собой Кайю, чтобы та сидела в подсобке, поскольку она была тихим ребенком. Маме хватало заработка, чтобы снять нам жилье — настоящее жилье, пусть и танущую дыру, — и оплачивать услуги няни в те дни, когда ей приходилось оставлять сестру дома. С год всё шло хорошо. Честно говоря, очень хорошо. Жизнь почти вернулась в нормальное русло. Маму повысили. Дважды. Неудивительно. Такой человек, как она, на подобной работе — большая редкость. Она стала хостес, а затем почти сразу перешла на бумажную работу в подсобке, помогая владельцу с бухгалтерией.
Но теперь Логан добрался до самой сути правды, и его мир состоял лишь из льда, боли и сосущего чувства под ложечкой.
– А потом… всё рухнуло. Всё до единого…
Он не мог продолжать. Просто не мог. Ему хотелось. Нужно было.
Он попытался снова.
– А потом… потом…
Но он не мог. Просто не мог.
Вив была его якорем.
– Логан…
Логан моргнул, и образ тех болтающихся в воздухе ног сменился синими глазами его девушки. Ее щеки были мокрыми, но вторая рука уже обхватила его лицо, поворачивая к ней.
– Позволь мне, – произнесла она так, будто голос едва не изменял ей. – Всё в порядке. Позволь мне. Пожалуйста.
Логан не отвёл взгляд. Не мог. Отчасти потому, что находился в шаге от парения в жуткое, безрадостное место, а отчасти потому, что взгляд Вив был единственным, что удерживало его в этом шаге от края обрыва.
Почему он не мог этого сделать? Почему не мог рассказать им всем? Рассказать, как рассказал ей?..
Но Вив всегда была особенной. Логан не знал почему. Он даже не был уверен, что на то была какая-то конкретная причина. Всё, что он знал, — с того самого момента, как впервые бросил на нее взгляд, когда она проходила мимо него с Уордом в тот День выпуска те месяцы назад, он знал, что она и ее огонь всегда были особенными.
Он кивнул один раз. Скупо, болезненно и всего один раз.
Вив через силу улыбнулась сквозь слезы, а затем посмотрела на комнату.
– Ее начальник обо всем догадался, – тихо произвела она, подхватывая рассказ там, где Логан остановился. – Похоже, он знал с самого начала.
И тогда Логан мог видеть эту историю лишь в собственной голове, пока Вив рассказывала ее за него.
Начальник его матери, владелец ресторана, в котором она работала, выяснил, кем она была на самом деле. Знал всё это время. Судя по всему, в ее документах о приеме на работу обнаружилась какая-то нестыковка, какая-то мелкая ошибка того хренового адвоката, который сменил им имена, выдав прошлое мамы Логана, оставшееся позади не так уж давно. Этот тип выжидал, выжидал удобного момента, словно какой-то зловонный хищник, притаившийся в тине, пока она не окажется одна в подсобке после закрытия заведения. Тогда он вывалил ей всё, что знал, и заявил, чего будет стоить его молчание и ее право сохранить работу.
Мать Логана, к лучшему или к худшему, послала его куда подальше.
Он гордился ею за это. По сей день он гордился ею. Он не мог представить, какими должны были быть те минуты, каково было смотреть в лицо этому мерзавцу. И тем не менее она осталась сильной и велела парню катиться к черту.
Логан лишь жалел, что она не поведала ему обо всем этом как-то иначе, а не в виде записки, напечатанной на их единственном маленьком потрепанном планшете, который лежал на раковине в ванной.
Он помнил тот день настолько отчетливо, что его кошмары до сих пор казались отголоском реального мира, когда они ему снились. Логан вернулся из школы в тот день, как обычно, и ничто не предвещало беды. Он получил отличные оценки за тест по алгебре, по поводу которого, как он говорил маме накануне вечером, сильно переживал, поэтому весь светился от радости и энергии, поднимаясь на шатком лифте с вестибюля жилого комплекса на их этаж. Коридор здания был паршивым местом с изъеденной, незавершенной штукатуркой и отслаивающимися обоями, которым не было никаких причин существовать в двадцать пятом веке, но в тот день он показался Логану лучше обычного, когда он выскочил из флаера едва открылись двери, направляясь напрямую к их квартире. Он помнил, как думал, что она будет так гордиться. Она будет так счастлива. У них всё будет хорошо. Ей нравилась ее работа. Кайя быстро росла. А он был достаточно умен, чтобы получить высокие баллы за тест по алгебре.
У них всё будет хорошо.
Логан вспомнил первый признак того, что что-то не так, лишь когда оглянулся на тот день, на те минуты. Его ключ-карта отперла дверь в тихую квартиру, к чему он никак не должен был привыкнуть. В те дни, когда мама брала Кайю с собой на работу, она всегда возвращалась, чтобы приготовить ему ужин и устроить их на вечер перед тем, как уйти на вторую смену, а во все остальные дни та или иная няня обычно играла с его сестрой или смотрела трансляции на настенном дисплее, пока Кайя дремала.
Но стояла тишина.