Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 270 из 323

– МСЧ пришла за нами в июне, как я уже говорил. Не имело значения, кем был мой дед. Они буквально разнесли дом в поисках моего отца, словно думали, что мы могли спрятать его под половицами на кухне или вроде того. Прошло не больше пары часов, прежде чем здание превратилось в руины. Когда они его не нашли, они затащили меня и маму на корабли, и мы просто… исчезли.

Логан медленно моргнул, силясь вспомнить, что было дальше. Это была единственная часть, которую ему всегда с трудом удавалось восстановить в памяти.

– Следующий отрезок — сплошное мутное пятно. Я до сих пор не знаю, где нас держали, но, по иронии судьбы, это наверняка была какая-нибудь секретная тюрьма на Плутоне. Я не видел маму и сестру несколько дней. Может, недель. Не знаю. Меня поместили в комнату, которая, судя по всему, должна была выглядеть дружелюбной для ребенка, но розовый и синий никогда не были моими цветами, не говоря уже об идиотских играх и шоу на выданном мне планшете, словно они делали мне одолжение. Он стиснул зубы, и на мгновение гнев вспыхнул жарче, чем тяжесть камня. — Через них, наверное, прошла дюжина разных людей, пытавшихся со мной поговорить. Они спрашивали, не знаю ли я, где мой отец? Почему я им не скажу, где мой отец? Почему я помогаю маме прятать отца?? Я продолжал твердить им, что ничего не знаю и просто хочу увидеть маму и сестру, но им было плевать. Все, что их волновало, — это мой проклятый отец, и они отказывались объяснять почему.

Затем жар внезапно угас, и Логан почувствовал, как у него подкосились силы.

– Потом… они просто отпустили нас. В один прекрасный день они пришли в мою комнату и сказали, что я ухожу. В следующее мгновение я снова оказался на корабле, и там была мама…

Теперь спазм в горле едва позволял ему говорить.

– Она была… худой. Очень худой. Словно не ела с тех пор, как нас утащили. Казалось, ее волосы вот-вот выпадут, и я помню, что ей потребовалась пара секунд, чтобы меня узнать. Ее глаза… Сначала казалось, будто ее здесь нет, будто она находится где-то совсем в другом месте и уже очень, очень давно…

– Только не говори мне, что они… — начала было Чансери, охваченная ужасом, но, казалось, не смогла договорить.

Логан, однако, покачал головой. — Пытали ее? Да нет же. Не гражданскую. Военные не опустились бы до такого. Думаю, она просто… сломалась, после того как ей рассказали, что совершил мой отец. Перестала есть. Перестала спать. Перестала о чем-либо заботиться. Когда она узнала меня, что-то из прежней жизни вернулось… ненадолго…

И тогда Логан подошел к самому подножию правды. К той самой истории, которую ему нужно было рассказать, нужно было произнести вслух.

Нужно было объяснить, чтобы они поняли, почему он ненавидит — ненавидит — трусов.

– Нам сказали, что моего отца поймали, и именно поэтому нас отпускают. Судя по всему, он добрался до Барнардовой системы и пытался затеряться среди местных шахтеров. Нас вернули на Центавр Третий, но… место оказалось неподходящим. Совсем. К тому времени я уже знал, что сделал мой отец, пусть и не понимал этого до конца, но мои дедушка с бабушка, должно быть, знали об этом уже несколько недель — то ли потому, что им сообщили, то ли потому, что они сами узнали о крахе обороны Эс-Харли. Они приглядывали за Кайей, пока нас с мамой не было, но стоило нам появиться на их пороге, как они стали орать, чтобы мы убирались, убирались вон. Дыхание Логана сбилось при воспоминании о раскатистом голосе деда, о звуке летящего предмета, ударившегося о стену возле маминой головы. — Они всучили мою сестру маме в руки и вышвырнули нас на улицу. Не дали ей шанса объясниться, спросить о чем-то или еще что. Просто… выставили вон.

Рука Вив служила якорем.

– У мамы нашлось достаточно друзей в городе, где мы жили, чтобы мы могли продержаться какое-то время. Нам было где переночевать. Куда перебираться с недели на неделю. Ее по-прежнему любили, и я думаю, что мы с сестрой, нуждавшиеся в ней, давали ей силы хоть за что-то держаться. Логану приходилось концентрироваться на каждом слове, чтобы выговорить их. — Но и это долго не продлилось.

– Что случилось?.. — спросила Ария, хотя по ее голосу казалось, что на самом деле она не хочет знать ответ.

Логан мрачно усмехнулся. — Мой дед. Как выяснилось, этого человека волнует имидж больше всего на свете, даже собственная дочь, не говоря уже о внуках. Меньше чем за месяц он дал все возможные интервью в системе, которые были доступны человеку его статуса, заклеймив моего отца и его поступок. И ладно бы только это — он также распинался о том, как «вырезал раковую опухоль» из семьи, как «провел зачистку» и как он этим гордится. Логан посмотрел на Арию. — Мне нужно объяснять дальше?

– Он намекнул, будто твоя мама могла быть в курсе.

Уорд снова заговорил первым, и его выражение лица стало еще мрачнее, когда Логан перевел на него взгляд.

– Он намекнул, что твоя мама может нести часть вины за случившееся, за измену и за гибель людей. Сделав это, он отвел все подозрения от себя… и перенаправил их на нее.

– Он состряпал для себя козла отпущения, — рычанием подтвердил Логан. — И тем самым разрушил наши чертовы жизни.

Ему снова пришлось сделать паузу. Снова пришлось сделать вдох. Вдох. Задержать. Выдох.

И вновь голос вернулся к нему лишь тогда, когда он подчинил себе гнев.

– У мамы не осталось ни единого друга спустя шесть недель после того, как от нас отвернулись. Даже если бы и остались, никто из них не захотел бы ей помочь. Я не виню их. Не могу. Планета — буквально вся планета — отвернулась от нее всего за несколько дней, и каждый раз, когда нас узнавали, нам приходилось бежать, прятаться по углам, закоулкам и заваленным мусором щелям, спасаясь от тех, кто в тот день орал на нас и проклинал. Держу пари, мы оказались бы на улице среди полного ничтожества, если бы не Кайя. Она была настолько мала, что в приютах сменялись жалостью настолько, чтобы кто-то присматривал за мной и за ней каждую ночь. Ему казалось, что его кулаки треснут, если он сожмет их еще сильнее. — Что до мамы… к ней они были не столь добры. Она оставляла нас там, где нас кормили, каждый день после полудня, а забирала на следующее утро после завтрака. И все же каждое утро, помню я, мне казалось, что она выглядит чуть менее похожей на саму себя. Чуть менее похожей на живого человека, словно ночевки на улице и дни, проведенные в бегах, понемногу ломали ее.

Он замолчал, а затем покачал головой.

– Нет… Они действительно сломали ее. Думаю, они сломали ее задолго до того, как я это осознал.

Вдох. Задержать. Выдох.