Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 211 из 323

— Ладно, — он указал на проход выше. — Кажется, ближайшие туалеты находятся на уровень выше, в торговой зоне. Пожалуйста, вернитесь на свои места, как только… э-э… почувствуете себя лучше. Я передам остальным, что происходит.

Салита снова кивнула в пол, и мужчина, придерживавший ее за локоть, поблагодарил офицера за них обоих, после чего принялся увлекать ее вверх по лестнице. Салита послушно шла следом и не заглядывала в глаза ни одному из попадавшихся им навстречу солдат даже после того, как те махнули им рукой, явно уже получив извещение, что у этой парочки есть веские причины покинуть свои места. Они добрались до прохода на среднем уровне, ступив на площадку, где широкая арка вела под трибуны в массивный коридор торговой зоны — широкий тоннель, в котором, насколько была уверена Салита, кольцом огибался весь стадион целиком, а его стены были усеяны постоянными и временными павильонами с едой и напитками, чтобы зрители могли наслаждаться ими в течение всего дня. Впрочем, даже здесь продавцы и персонал уже отсутствовали — МКСБ, судя по всему, согнала всех, кого смогла, на саму Арену для контроля, — так что Салите с ее спутником не пришлось пройти и полусотни шагов по коридору, как шум стадиона практически затих и они остались совершенно одни.

— Сюда, — хмуро бросил мужчина, и весь его напускной испуг моментально испарился из голоса. — Слепая зона.

На сей раз у Салиты не оставалось выбора, кроме как подчиниться: его пальцы сжались на ее руке с железной силой, и ее полуволоком потащили к внешней стене, в метровую полосу пространства между тележкой с попкорном в стилистике СКТ и временным ларьком, чей аппарат для сладкой ваты, судя по всему, остался наполовину полным, когда персонал выгоняли из торговой зоны.

Стоило им ускользнуть в этот узкий проход, сверху защищенный от посторонних глаз выступами металлической и матерчатой крыш с обеих сторон, хватка на руке Салиты стала откровенно болезненной, и ее резко развернули лицом к ее «спасителю».

— Это ты?! — прорычал он ей в лицо. — И даже не пытайся мнел солгать! Это. Была. Ты?!

Однако долгое время Салита была способна лишь пялиться на него.

Стоявший перед ней мужчина тоже носил проекционное устройство, подобно ей самой, но его черты изменились не столь радикально, чтобы она не смогла узнать скрытое за ними лицо. Он внес лишь едва заметные изменения, скорректировав ширину носа, густоту бровей и форму подбородка, однако глаза решил оставить прежними. Это было умно, если человек был уверен, что сможет выйти сухим из воды. Цвет глаз оставался едва ли не единственным аспектом, который персональные технологии проекции еще не до конца освоили, и именно по нему искавший маскировку человек мог погореть проще всего.

В данном случае, однако, стоило ей заглянуть в эти изумрудные глаза — те самые глаза, с которыми родился ее муж, — все подозрения Салиты подтвердились.

Те самые глаза, которые, как они с Карменом решили, будут у всех их детей.

— …Калус… — выдохнула она наконец, до конца не веря происходящему, несмотря на то, что видела перед собой так отчетливо.

Это лицо — измененное столь неуловимо, что смотреть на него было странно, — исказилось от раздражения при звуке ее голоса, однако рука чуть ослабила железную хватку на ее предплечье.

— Здравствуй, мама, — прорычал в ответ Калус Лоран, ее средний ребенок и единственный сын, не отводя от нее взгляд. — Хотел бы я сказать, что рад тебя видеть, но мы оба знаем, что это ложь. Учитывать обстоятельства, я сейчас в любом случае не настроен праздновать. А теперь, будь добра, ответь на вопрос.

Салита моргнула, медленно возвращаясь в реальность. Облаченный в стильную синюю куртку и черные брюки, Калус не стал выше с тех пор, как она видела его в последний раз на его выпуске из Галена — два, нет, почти три года назад теперь, — но во всем остальном он казался совершенно другим человеком. Если не считать лица, в каждом его ухе красовалось по несколько черно-золотых серег, от которых ей становилось дурно, а его рыжие волосы — темнее, чем у нее или ее дочерей, в отца, — были выбриты по бокам и длинными прядями спадали на макушке и затылке, собранные на затылке в короткий аккуратный хвост. Его плечи стали чуть шире, хотя Салита полагала, что этого и следовало ожидать. И хотя Калус не подавал столь грандиозных надежд, какие демонстрировала Ария при поступлении в Гален, он был лучшим студентом своего выпуска и потратил меньше года после окончания учебы на то, чтобы получить S-ранг и квалификацию пешки. От этого зрелища сердце Салиты переполняла гордость, пусть эта радость и была слегка омрачена грустью.

И еще большим раздражением.

— Ты думаешь, я имею к этому хоть какое-то отношение?! — выпалила она, вырывая руку из хватки Калуса. — Это шутка такая?

Ее сын не уступил ей ни миллиметра.

— Ни капли, мама, — отрытисто бросил он в ответ, с определенно неприятным нажимом выделив последнее слово. — Если ты под впечатлением, будто я когда-нибудь сочту тебя выше подозрений, то ты еще сильнее оторвана от реальности, чем тогда, когда мы с Аминой сменили ID-коды, чтобы отрезать тебя и отца от нашей жизни.

Это немного задело, но Салита не позволила ему этого заметить. Она никогда не позволяла никому из них видеть, как сильно порой ранят их слова. Долг матери — принимать эту боль. Долг матери — смиряться с тем, что ее дети не понимают: все, что она делает, абсолютно все она делает ради них самих и их будущего.

— Тогда отпусти меня, и я отвечу тебе, — холодно произнесла она. — Ты делаешь мне больно, к тому же я все равно не смогла бы от тебя убежать, верно?

Калус не сводил с нее яростного взгляда, продолжая держать ее словно из вредности. Затем он все же разжал пальцы, выпрямился и скрестил руки на груди в ожидании. Какое-то время они просто стояли так в этом убогом проходе, не отрывая друг от друга глаз, запертые в битве воль, к которой Салита не привыкла и которая ей вовсе не нравилась.

Наконец она решила, что лучше уступить. Стоявший перед ней мужчина держался с железной уверенностью, которой она не припомнила у него три года назад…

— Разумеется, я не имею никакого отношения к тому, что произошло там, — выплюнула она, махнув рукой назад в сторону Арины, которую они только что покинули. — И меня оскорбляет, что ты мог даже подумать об этом!

— Вот как? — приподнял бровь Калус. — То есть ты и впрямь считаешь, что у меня нет причин подозревать тебя? Совсем?

— Конечно нет! — огрызнулась Салита. — Что я вообще когда-либо делала такого, чтобы ты решил?..