Огонь и песня

Они дрались как безумные, все шестеро. Кваси, Вайт и Убийца — Ариэль Дэкс, вспомнил Рей в разгар схватки — очевидно, были измотаны почти так же сильно, как он и Ария, но Бенали, похоже, задался целью не истощать себя в этом бою, словно он приберегал силы именно для этого момента. Из-за этого и без того несбалансированная драка стала выглядеть еще более неравной, но неминуемое поражение никогда не было тем, что могло остановить Рея, а Ария в тот день сражалась бок о бок с ним. Они рубили и размахивали, парировали, блокировали и отражали, используя каждую брешь и делая все возможное, чтобы свести к минимуму собственные. Прошло десять секунд, и Бенали получил удар в лицо от щита Арии, но ему удалось просунуть руку вокруг него и вырвать из ее хватки, отступая кубарем. Вскоре после этого Рей отрубил Кваси одну руку, но Дуэлянт все равно ринулся вперед с криком агонии, умудрившись вогнать свой второй клинок в бок Рею и пронзив его так глубоко, что лезвие вышло со спины. На мгновение Рей погрузился во тьму, и ему стало гораздо труднее сделать вдох, но он проигнорировал красный текст в своем боевом логе, который несомненно сообщал о пробитом правом легком. Вместо этого он обрушил рукоять своего меча на висок Кваси, повергнув парня на землю бесчувственной кучей, и крутанулся навстречу Дэкс, когда та набросилась на него. С grunt’ом и тяжелым взмахом меча он отбросил ее топор в сторону и уже собирался врезать ей локтем в нос своей больной рукой, как вдруг замер. Боль. Редкая боль. Сопровождаемая хлынувшим из груди холодом.

Отупев, Рей опустил взгляд, не слыша криков Арии, не слыша звуков боя, которые словно уходили от него.

Там — настолько идеально вонзенное, что оно разломало узкий нагрудник, добавленный с последней эволюцией Шидо, — казалось, из ниоткуда появилось копье. Не в силах вздохнуть, Рей лишь разинул рот, когда оружие с выкручиванием вырвали из его тела, поражаясь шестидесяти сантиметрам стали, которые прошили его насквозь. Лезвие вышло последним, полыхая желтым, и вместе с ним пришло понимание.

Черт... — было его последней мыслью, когда его колени подломились и он заскользил назад, чувствуя, как начинает падать. — А «Срыв шага» — это чертовски круто.

А затем он полетел кубарем с обрыва, даже не увидев, как Арию облепляют остальные, и не заметив уставшего выражения истощенного триумфа на лице Кастро Вадеме.