Огонь и песня

Вот это. Вот чего он жаждал. Он вспомнил, как впервые испытал это ощущение во всей полноте, наблюдая, как капитан поднимает Гранта над землей одной рукой без малейших усилий, словно делала утреннюю разминку, и даже не прибегая к помощи своего Устройства. И вот теперь она здесь, и одного ее присутствия — несмотря на всю ее славу — оказалось достаточно, чтобы сдержать волну жадного энтузиазма, которая вчера чуть не поглотила их целиком.

Вот чего хотел Рей.

Полет из Ганоса прошел спокойно, перелет занял ровно десять минут в непрерывном потоке небесного трафика. Академия Кеннета, как выяснилось, была построена на окраине города спустя несколько десятилетий после его основания, а потому они действительно вырвались из высоток и ярких огней рекламы и вывесок на стекле и сталиле в просторные, утопающие в зелени равнины Астры-три. Как и большая часть остального девятого сектора, земли вокруг Ганоса сплошь состояли из лугов и рек, и лишь кое-где среди зелени проступали редкие островки построек. Планета — как и почти любое небесное тело, адаптированное в ходе взрывного расширения человечества в системы за пределами Сола — все еще сохраняла примерно восемьдесят или девяносто процентов своего посттерраформированного «естественного» состояния, поскольку люди селились главным образом в тянущихся ввысь мегаполисах, которые законы о зонировании и экологические договоры всегда заставляли расти скорее в вертикальной плоскости, чем в горизонтальной. Насколько понимал Рей, это был урок, усвоенный после едва не ставшего катастрофическим изменения климата Земли в двадцатом и двадцать первом веках, и именно из-за этого такие места, как Касталон, вырастали в гигантские башни по сравнению с тем же Институтом Галена.

По этой же причине Академия Кеннета — пусть она и уступала Галену в размерах — представляла собой поистине великолепное зрелище, когда показалась на горизонте.

— Ого-го... — выдохнул Кэтчер с сиденья перед Реем, перегнувшись через Кэша слева от себя, чтобы получше рассмотреть вид из окна транспорта. — Только посмотрите на это.

Рей — судя по широко раскрытым глазам, Ария рядом с ним тоже — замерли в равном изумлении.

Если Институт стоял на ровной квадратной площадке земли, окруженной стенами и лесами посреди Касталона, то Кеннер отринул почти любое подобие военной строгости. Раскинувшись на пологом склоне широкого травянистого холма прямо за пределами Ганоса, школа казалась скорее выросшей из продуваемых ветрами равнин, нежели творением рук человеческих. Дорожки и пешеходные мостики здесь тоже имелись, но они петляли ленивыми каменными лентами среди колышущейся зелени, словно их нарочно спроектировали так, чтобы они повторяли естественные изгибы и дыхание земли. Сами здания выглядели вполне основательно — большинство казалось даже новее старых корпусов Галена, — но металл и стекло их конструкции отражали окружающую природу, частично маскируя бо́льшую часть кампуса. Несмотря на зимнее время года, вся Академия Кеннета казалась оазисом весны на современный лад, едва заметным следом пребывания человечества в этом мире.

Заметным, разумеется, за исключением Арены.

Рей почувствовал трепет, впервые заметив это здание. Если стадион Галена возвышался в самом сердце школьной территории, то Арена Кеннета занимала совсем иное почетное место. Расположенная точно на макушке академического холма, она с легкостью затмевала тот факт, что вмещала всего пятьдесят тысяч зрителей, одним лишь великолепием своего облика. Вместо монолитного черного цвета, к которому привык Рей, сооружение было спроектировано с тем же осознанным стремлением к слиянию с окружающей свободой: его зеркальная изогнутая поверхность отражала и зелень травы, и силизну январского неба, сливаясь в единое целое из полированной стали, то взмывающей вверх, то опадающей вниз. По мере того как флаер снижался, беря курс на Арену, Рей быстро понял, что этот эффект — результат не сплошной поверхности, а коллективного отражения десятков тысяч мелких шестиугольных металлических пластин размером примерно с его собственный торс. И действительно, когда они направились к одному из каменных полукругов, дополнявших каждый из четырех входов, замеченных им с небес, Рей зачарованно наблюдал, как силуэт их крупного флаера искаженно отражается по мере снижения. Они приземлились, и зеркальное изображение застыло, распавшись на несколько сотен кусочков темным пятном на фоне красок окружающего мира.

Арие пришлось ткнуть его в ребро, чтобы он сдвинулся с места, настолько сильно его впечатлил внешний вид Арены.

Похоже, папарацци на территорию Кеннета не пустили, но площадка всё равно бурлила от суеты: галеновские отборочники высаживались с сумками, перекинутыми через спины и плечи ярдами ткани. Другой флаер как раз приземлялся ярдах в ста на другой стороне полукруга — без опознавательных знаков, так что Рей понятия не имел, какому учебному заведению он принадлежит, — но основная масса пешеходов явно состояла не из прибывших кадетов и их сопровождающих. Напротив, несмотря на ранний час, Рей едва ли верил своим глазам, видя, сколько обычных гражданских проходило мимо них, пока они ждали Дент и остальных офицеров: одни с нетерпением спешили к высокому прямоугольному входу, прорезанному в стене Арены впереди них, другие замедляли шаг или вовсе останавливались, чтобы потыкать пальцами и поглазеть, когда до них доходило, что они только что стали свидетелями прибытия галеновских студентов.

— Ладно, теперь я начинаю нервничать, — простонала Ария ему на ухо как раз в тот момент, когда капитан призвала всех следовать за ней и зашагала к стадиону.

Рей лишь усмехнулся в ответ, надеясь, что не выдает трепета в собственных внутренностях от сотен взглядов, которыми, как он чувствовал, провожали их быстрое приближение к Арене.