Огонь и песня

После этого последнего боя оба они вошли в официальные дуэльные сетки настоящего турнира: Кэтчер с утра прорвался через три поединка один на один, чтобы завоевать свое место, а Грант сокрушил своего единственного оппонента буквально за несколько минут до этого.

Теперь, с завершением неквалификационных раундов, команда «Огненная песнь» целиком и полностью была в игре.

Рей снова ухмыльнулся, наблюдая, как Кэтчер скрывается в одном из подземных сервисных туннелей, пока арбитр южного поля вызывал бойцов следующего поединка на исходные позиции. Затем он обернулся и посмотрел на трибуны Арены с покалывающим трепетом, который никак не хотел утихать, сколько бы раз он ни оказывался в подобных местах. Стадион Кеннета мог быть в три раза меньше купола Галена — насчитывая «всего» около пятидесяти тысяч мест, — но то, чего ему не хватало в сравнении по масштабу, в данный момент компенсировалось сумасшедшей активностью. Десять академий ИВК девятого сектора Астры-третьей насчитывали, пожалуй, чуть менее шестисот студентов — из которых около пятисот должны были участвовать в дуэльных сетках, разделенных на раунды первокурсников и объединенные раунды второкурсников и третьекурсников, — плюс еще, может быть, полсотни сотрудников или около того. Кроме того, однако, почти половина мест на стадионе, высеченных из черно-красного металла и камня, что составляло резкий контраст с тем, к чему Рей привык на своем домашнем поле, уже была заполнена зрителями, хотя они все еще находились примерно в получасе от завершения не транслируемых боев для кадетов вроде Кэтчера и Гранта, которым все еще нужно было отбираться на сам турнир. Некоторые из них явно были сотрудниками и студентами Кеннета — Рей то тут, то там замечал знакомые вкрапления черно-золотой формы, даже просто стоя у ограждения, — а добрый десяток остальных, вероятно, составляли семьи или другие сторонники отдельных кадетов. И все же Рею не нужно было раньше бывать на живых мероприятиях СКТ, чтобы понять: подавляющее большинство представляло собой совершенно другую группу.

Гражданские зрители, пришедшие лично окунуться в водоворот азарта и экшена.

Их были тысячи, и каждую минуту новые толпы вливались через четыре небольших входа, расположенных по всем сторонам света и на торцах этого продолговатого здания. Они были всех возрастов и прибывали поодиночке так же часто, как парами или группами по дюжине и более человек. Были даже дети — родители привели малышей на насыщенный событиями семейный день, — и Рей видел не одного пожилого фаната, которому младшие офицеры персонала Кеннета помогали подняться по проходу к специализированным секторам для сидения.

Он был почти уверен, что к началу раундов командных боев после обеда арена Кеннета окажется забита под завязку, и Рей даже вообразить не мог, каково это — выйти на поле под восторженными взглядами пятидесяти тысяч зрителей.

С другой стороны, он едва сдерживал нетерпение.

Прибытие галенских кадетов в Ганос накануне вечером оказалось куда более захватывающим, чем, пожалуй, хотелось бы их сопровождающим. В отличие от Касталона, Ганос до сих пор теснейшим образом жался к поверхности планеты, и его самые крупные здания поднимались не выше двухсот или трехсот этажей. По этой причине единственный массивный транспортный корабль, доставивший общую массу квалифицировавшихся студентов Института с местной орбитальной станции, приземлился прямо перед возвышающейся «Шеварон», которую ИВК, судя по всему, выкупил для всех приезжих школ — огромное круглое здание-колонну, — и Рей подумал, что он был одним из первых, кто заметил толпу, собравшуюся у входа в отель и частично перегораживавшую путь.

Лишь после того, как с трапа сошла Дент, за которой по совпадению следовали Кристофер Леннон и его отряд, эта толпа начала сбиваться в кучу и выкрикивать вопросы. Рей уставился на парящие огоньки, замершие над плечами нескольких людей — простейшие антигравитационные устройства, очевидно предназначенные для подсветки объекта интереса, — и сообразил, что это папарацци.

— Ох ты ж мамочка… — вспомнил он бормотание Каша при виде этого зрелища, когда ажиотаж и крики усилились вдвое, из летчика следом выбирался Сидоров и его команда.

По какому-то молчаливому соглашению между остальными, Рея и Арию взяли в плотное кольцо Вив, Кэтчер, Каш и Грант. Они уже преодолели половину пути к отелю, держась за спешащими пятками капитана Самсус, которая настойчиво подгоняла их, когда толпа заметила их, и тут начался настоящий ад.

— УОРД! — проорал кто-то из толпы. — РЕЙДОН УОРД! ПОСМОТРИ СЮДА! СЮДА!

— ЭТО АРИЯ ЛОРАН! — позвал кто-то другой. — ОНИ ЗДЕСЬ!

— ПРИНЦ! ЖЕЛЕЗНЫЙ ПРИНЦ!

Даже если бы эти прожекторы не ослепляли и не обжигали своей яркостью, Рей решил, что, пожалуй, несколько раз рухнул бы лицом в грязь от чистого смущения, если бы не помощь остальных, протащивших их сквозь массу давящих тел. На самом деле к тому моменту, когда они добрались до вестибюля отеля — к счастью, лишенного каких-либо записывающих НОЭДов и визгливых вопросов, — он чувствовал себя совершенно вымотанным. Его фуражка съехала набок от толчков, а лямки одной из сумок неудобно соскользнули с плеча в локтевой сгиб. Все остальные тоже выглядели потрепанными — даже Самсус, от которой Рей, как ему казалось, слышал отрывистые ругательства под нос, — и лишь Грант, похоже, прорвался сквозь давку снаружи без особых потерь.

Затем, однако, Рей заметил остальных кадетов, и его лицо снова вспыхнуло.

Оглядываясь назад, он полагал, что ему следовало ожидать подобного внимания. Черт возьми, он же знал, что они будут жить в одном здании с восемью другими школами — отборочные команды Кеннета, очевидно, размещались в собственных общежитиях, — каждая из которых состояла из боевого состава численностью более полусотни студентов. Но Рей подозревал, что упустил из виду два обстоятельства ситуации, даже прорвавшись через папарацци на улице.

Во-первых, они представляли Институт Галена. Который в основном почитался как лучшая военная школа на планете, а зачастую и лучшая в системе.

Во-вторых — и это было гораздо неловчее, — Кристофер Леннон и Анатолий Сидоров могли быть легендами, но они являлись далеко не единственными кадетами, вызывавшими интерес.