Огонь и песня

Глава восьмонадцатая

Система Астра — Астра-три — Сектор девять

Академия Кеннета

«Это несравнимо. Абсолютно. Мои друзья всегда говорили, что я многое упускаю, просто просматривая трансляции, и что мне следовало бы время от времени заглядывать на СКТ вживую. Я не был против — места повыше стоят не так уж дорого, — просто никогда не заморачивался до сегодняшнего дня.

Я не из тех, кто о чем-то жалеет, но чертовски жаль, что я не послушал их раньше…»

— Зритель-новичок,

Центаврские две тысячи четыреста пятьдесят восьмые студенческие системные турниры.

— ПОШЛИИИ! —

Рей взревел, подбадривая бойцов вместе с десятками тысяч других зрителей. Ария, Вив и Кэш стояли по обе стороны от него, прильнув к серебристым перилам, с которых открывался вид на главный этаж Арены Академии Кеннета. Вокруг отборочные курсанты сто третьего Военного колледжа проявили достаточную учтивость, чтобы освободить место для их четвёрки, заметив их нарукавные повязки и то, за кого они болеют, а кое-кто из ближайших студентов даже заразился их энергией и орал вместе с ними.

Кэтчеру бы это наверняка понравилось, был уверен Рей, наблюдая за тем, как Сейбер проносится по поднятой перед ними зоне Пастбищ.

На южном Дуэльном поле — Арена Кеннета была сориентирована точно так же, как Галенс — Кэтчер вел яростную схватку с рослой зеленолосой первокурсницей из Сермонтс-Пойнт, Лансером Сэм Мороз. Это был совершенно неравный бой: Кэтчер — более сообразительный боец, на четыре ранга выше девятки Мороз, да к тому же уже несколько месяцев тренировавшийся против Арии и Кэш — но нужно отдать девочке должное, она быстро передвигалась на ногах и отлично справлялась, используя крутой уклон изменчивой зоны, чтобы держаться выше Сейбера, где больший радиус действия ее красно-черного копья помогал ей лучше всего удерживать его на расстоянии. Белая визетриумовая кромка узкого лезвия Устройства сверкала узорчатыми дугами на фоне фиолетового артуса Кэтчера, и откуда-то снизу вдоль перил Рей слышал, как орет остальная команда Мороз — должно быть, именно она, даже если сам Лансер не мог разобрать их криков и подбадриваний.

Он мог оценить их старания, хотя и подозревал, что они в основном тщетны.

У Мороз действительно было преимущество в досягаемости перед Кэтчером, но на этом все ее плюзы заканчивались. Они рубились едва ли больше минуты, и если меч Кэтчера с началом знакомства с паттернами стиля девушки становился лишь быстрее и точнее в ударах, то Лансер неуклонно замедлялась и откровенно начинала отставать.

— ДАВАЙ! — завопила Вив прямо в правое ухо Рею, заставив его поморщиться и чуть не поднять руку, чтобы заслониться. — ДАВАЙООО! РУБИ ЕЕ! РУБИ! ЕЕ! РУБИ!

— Не слишком кровожадно? — с хохотом крикнула Кэш поверх восторженного гула толпы вокруг них, но Вив, даже если и услышала ее, не ответила. Кэтчер как раз бросился вперед через брешь, сокращая дистанцию, которую Мороз заставляла его держать большую часть матча, и Лансер из Сермонтс-Пойнт отчаянно попятилась.

— Она у него! — радостно воскликнула Ария.

— Ага! — громко согласился Рей. — Она у него!

Понадобилось еще секунд десять, но Кэтчер продолжал давить, безжалостно преследуя цель. Он не позволял Мороз восстановить дистанцию, и в конце концов та отступила так далеко вверх по склону холма, что спиной врезалась в границу поля и была вынуждена броситься вбок, чтобы ее не разрубило пополам. Лезвие Артуса со свистом вонзилось внутрь, пустив рябь по барьеру как раз в том месте, где доля секунды назад находилась ее талия. Кэтчер последовал за ней в мгновение ока, и у Лансер больше не было преимущества возвышенности. Она отчаянно полоснула в ответ, и в проецируемом солнечном свете зоны вспыхнуло белое свечение, но Кэтчер отбросил копье ударом снизу вверх. Мороз потеряла равновесие, бронированный ботинок ее каблука застрял в земле и траве, не успевая за смещением веса. С криком, повторившим еще один рев толпы, она начала заваливаться назад, но Кэтчер оказался рядом раньше, чем ее задница коснулась земли. Артус рассек воздух, наотмашь зацепив девушку прямо в грудь и пройдя насквозь.

— Зафиксирован фатальный урон, — прохладный голос Арены, одинаковый во всех стадионах, возвестил о том, как Мороз обмякла и несколько раз покатилась вниз по склону, потеряв по пути копье. — Победитель: Лейтон Кэтчвик, Институт Галена.

— ЙЕЕЕСССС! — взорвалась Вив, пустившись в пляс и вскидывая в воздух оба кулака, в то время как окружавшие их студенты сто третьего ликовали вместе с ней в чужом восторге. — ДА! ДА! ЙЕЕЕССССС!

Рей не присоединился к ее крикам, продолжая следить за Кэтчером: Пастбища начали блекнуть, и Сейбер стал опускаться вместе с поверженной фигурой Сэм Мороз. Они одновременно опустились на черные проецируемые плиты, и Кэтчер лишь потратил секунду на то, чтобы отозвать Артус, прежде чем протянуть Лансер руку и бросить, судя по всему, ободряющее слово, помогая ей подняться на ноги.

— Отлично сработано, старина, — тихонько проговорил Рей, продолжая улыбаться от уха до уха.

Когда Кэтчер и Мороз вместе направились к выходу с поля, а Арена объявила, кто сойдется в следующем бою — пару второкурсников из Кеннета и сто пятого военного колледжа, — слева раздался частый шлепок босых ног, различимый лишь на затихающих звуках трибун.

— Я пропустил? — донесся запыхавшийся голос.

Рей, Ария, Вив и Кэш дружно обернулись и увидели Гранта, который спешил к ним по изгибу ограждения. Моулер хмуро смотрел на арену, черные волосы прилипли ко лбу от пота. Его правая рука была свободной лентой замотана в марлю, и хотя его собственный и единственный матч завершился несколько минут назад — в этих отборочных раундах последнего шанса он был посеян выше Кэтчера, — он тяжело дышал, словно бегом поднялся с северного Дуэльного поля на противоположном конце стадиона.

— Ага, но все в порядке! — Вив, опьяненная адреналином, едва ли не подпрыгивала на месте, отвечая ему. — Он сделал это! Он победил! Он в турнире! Вы оба в турнире!

То ли из-за восторга Вив, то ли из-за успеха Кэтчера, то ли благодаря какому-то их сочетанию, Грант, добравшись до них, действительно позволил себе редкую, искреннюю улыбку и подлинное: «Красавец!» Впрочем, в тот момент Рею было неважно, в чем именно крылась истинная причина. Грант, как и Кэтчер, теперь имел полное право немного погорячиться.