Страница 48 из 73
– Хорошая, – согласилась Надежда. – И как человек, и как ветврач хорошая. Я как раз по этому поводу и хотела у неё спросить кой-чего.
– Понятно…
Поговорив ещё о ветеринарных врачах, о жизни в целом подружки попрощались.
Надежда весь день ходила сама не своя. То сон Никиты покоя не давал, то думы о том, что Ольга преставилась. А то и шальная мысль, что и её черёд скоро – вечных нет.
Наполнив день бытовыми хлопотами, женщина постаралась думать об этом меньше. Но ночью, когда в окно заглядывал молодой месяц, а запах яблонь слышался из открытой форточки, она своим мыслям была уже не хозяйка.
И уносили они её далеко-далеко, в годы беспечной юности. С Васей они учились в одном классе. Незаметно детская дружба переросла в первую любовь. Вася, хоть с виду и не был красавцем, но всё перекрывала его харизма, жизнелюбие. Сверстники тянулись к нему. А когда он вернулся из армии, так и вовсе было не узнать: возмужал, окреп, и как будто стал на голову выше. Всё так же ходил гулять с Надей, дарил ей охапки полевых цветов, провожал с танцев. Никто не сомневался – сватовство не за горами.
Наденька была статной девушкой, с иссиня-чёрной косой, которую она скручивала наподобие венка. Её высокая, упругая грудь вздымалась при каждом вдохе, норовя оторвать верхние пуговицы платья. Девушка приманивала своим спокойствием и кажущимся высокомерием, которое таковым не являлось. За Надей пробовали ухаживать ребята из деревни, но всех она со смехом отваживала – в её сердце было место только для Василия.
Понятное и предсказуемое будущее вдруг покрылось рябью, как гладь речки во время ненастья. В тот вечер Надя не пошла на молодёжные гуляния: вдруг к вечеру плохо себя почувствовала. Вася пошёл один, пообещав, утром заглянуть и справиться о здоровье.
Слово своё он сдержал – пришёл утром. Но девушка сразу почувствовала неладное. Вроде бы тот же Василий, шутит, заботливо наказывает беречь себя. Но что-то не то. Что-то изменилось в нём за вечер. Девушка несколько раз спросила про вчерашние гуляния, Василий ответил, что было всё как обычно: весело, шумно. Распрощались, условившись вечером гулять идти вместе.
А вечером Надя сразу увидела причину своей тревоги: невысокая, можно даже сказать мелкая, девушка с копной рыжих волос. Надя её раньше не видела, чья это дочка-внучка, не знала. Но подружки просветили: Ольга – внучка бабы Шуры Киселёвой. Приехала из города в деревню три месяца назад, вроде как за прабабушкой приглядывать, и здесь же десятый класс будет оканчивать. Рита Ерохина, живущая с Киселёвыми через два двора, с ней сдружилась и пригласила вечером с ними погулять.
Надя исподтишка всматривалась в девушку. Щуплая, будто тринадцатилетняя девочка. Нос острый, тонкий. Так и кажется, что сейчас на него Колобок усядется, а она его съест острыми зубками. Глаза тревожно бегают – неуютно ей в незнакомой компании. Хотя над шутками смеётся, песни поёт со всеми вместе.
Поглядывала Надя и за Василием. Тот по обыкновению был в центре внимания, шутковал, веселил молодёжь. Несколько раз Надя замечала, как после очередной шутки он внимательно смотрел на рыжеволосую, словно ожидая оценки. К самой Ольге не подходил, но Надя чувствовала ту незримую нить, что пролегла между ними. И её робкий и одновременно восхищённый взгляд тоже замечала.
Сердце стучало набатом. Она больше, чем раньше, давала понять, что Василий – её жених. И когда было уже совсем поздно, нарочито громко позвала любимого:
– Вася, провожай меня, что ли… Устала я.
Потянулись тягостные дни. Надя замечала, что Василий всё чаще ходит в соседнюю деревню. То к Ерохиным ему надо, с братом Риты поговорить. То ещё какие дела придумывает. Встречается ли он с Олей не знала, а спросить напрямую было боязно. Он был всё так же её жених, но она чувствовала, что его сердце больше не принадлежит ей. Внутри всё горело жарким пламенем, болело. Душевный пожар сменялся ливнем.
Василию было не легче. Ему было в сто крат тяжелее, чем Наде. Он сам не понимал, что происходит. Чтобы «увидеть» Наденьку ему потребовалось несколько лет. С первого класса учились вместе, а то, что она красавица, что по характеру его человек – понял не сразу. Хотя и немудрено, всё в своё время. В детстве ценится может ли друг бегать так же быстро, как ты и готов ли с тобой лезть на поля за колхозной кукурузой. А в юности замечаются другие моменты, притягивает иное. В Надю он влюблялся постепенно, можно сказать, на протяжении всей своей жизни.
А Оля… Едва увидел её, как его словно пронзило молнией. Его тянуло к ней безудержно, и ничего с этим он не мог поделать. Он мучался и метался. Как быть? Бросить сейчас Надю – подло по отношению к ней. Они четыре года гуляют, она дождалась его из армии, и он несколько раз говорил о них как о будущей семье. Вопрос, казалось, решённый. И мать говорила, что ближе к Рождеству поедут свататься. И ещё два месяца назад он не хотел ждать так долго. Но сейчас соглашался: надо бы решить несколько бытовых вопросов, чтобы было куда привести молодую жену, и деньжат к свадьбе подкопить.
Он начал искать повода встретиться с Олей. И те редкие встречи, что случались, будто фотокарточки, запечатлевались в сердце. Василий не смел позволить себе лишнего. Он даже за руку её не брал, но чувствовал, как трепещет под сарафаном её худое тело. Видел, как дрожат её губы и глаза смотрят жадно и открыто. Эти десятиминутные встречи были для него самыми лучшими, самыми долгожданными.
Однажды он увидел её, возвращающуюся домой поздно вечером. Догнал и предложил проводить до дома. Не сговариваясь, они пошли длинной дорогой – той, где трудно кого-то встретить и можно дольше провести вместе время. Шли, смеялись, что-то обсуждали. Василию казалось, что они понимают друг друга не то что с полуслова, с полумысли. Он не успевал подумать, как Оля уже продолжала его мысль. У них были похожие взгляды на жизнь. И, несмотря на то что Оля была на пять лет младше, ему с ней было интересно. А ведь сестрёнку, ровесницу Ольги, он дразнил мелкой да глупой и говорил, что на гулянья ходить ей ещё рано. Именно в этот тихий осенний вечер, когда с берёз прямо под ноги, кружась, падала листва, он поцеловал Ольгу. И сомнений в нём не осталось – это его человек, та половинка, о которой поют песни. Она его часть. Он часть её. Они неделимы.