Страница 14 из 73
Негромко ругнувшись в адрес бразильского кинематографа и возликовав, что обувь она ещё не надела, Клавдия Андреевна пробежала на кухню, наклонившись, схватила пакет и коротким спринтерским забегом взяла курс к мусорным бакам, дальше на остановку и в родной территориальный Росстат.
Люди, уловив в исходящих от Клавдии Андреевны флюидах важность статистической отчётности, без которой мы не знали бы, как хорошо работаем, расступались, освобождая дорожку, посыпанную песком. Женщина одаривала их благодарным кивком и уверенно мчалась на конечную остановку, дабы успеть занять место: ведь ехать почти полчаса.
Наконец, она устроилась у окна и, взглянув на часы, улыбнулась – успевает!
Кондуктор, интересный мужчина лет пятидесяти, смотрел на неё изумлённо. Конечно, он привык видеть одних и тех же людей на маршруте, а она – новое лицо. Причём не абы какое лицо, а отдавшее жизнь статистике – науке, которая приблизительности не терпит! Хотя откуда ему это знать? Видно, хорошо разбирается в людях, раз разглядел сразу. Надо будет ещё поездить этим рейсом…
В автобус зашла мамаша с ребёнком, ну точно их Анечка-большой-бада-бум. Малыш, минуту смотревший на Клавдию Андреевну, вдруг громко зарыдал. Возможно, они часто ездили на этом автобусе и сидели на этом месте, но сегодня смотреть в окно не получится. И виной тому не только Клавдия, а ещё и мороз, сделавший окна матовыми.
Автобус довёз женщину до нужной остановки за пять минут до начала рабочего дня. Клавдия Андреевна выскочила из транспорта и устремилась к дверям. Семён, заменяющий Корбана Далласа, подтянулся и втянул живот. Женщина и его одарила кивком.
Впервые она зашла в кабинет позже всех. Шесть пар глаз уставились на неё в изумлении: неужели это возможно.
Анечка, наливавшая сливки в кофе, ожидаемо промахнулась и вылила содержимое на стол.
Клавдия Андреевна, расправив плечи, походкой от бедра прошествовала к своему столу, положила сумочку на кресло и гордо повернулась к коллегам.
Да, она тоже опаздывает! Заслужила это право, между прочим! Ибо никто из присутствующих не считал статистическую отчётность на счётах. Калькуляторами избалованная молодёжь!
– Клавдия Андреевна… – пропищала Анечка. – Какая интересная у вас брошка…
– Брошка? – нахмурила женщина лоб под шапкой из ангоры. И в три шага подошла к зеркалу.
Серую, тёплую шапку из мягкой шерсти ангоры украшала… тёрка для овощей. Её родная тёрка с оранжевой пластиковой ручкой, треснувшей посередине. Своими мелкими зубьями она зацепилась за мягкую шерсть и проехала с хозяйкой от конечной до Росстата.
Как в замедленной съёмке, Клавдия Андреевна увидела себя, наклоняющуюся за пакетиком с мусором, неловко покачнувшуюся из-за непривычной суетливости. И, видимо, в этот самый момент кухонный инвентарь, имевший законное место на гвоздике возле раковины, решил выразить хозяйке благодарность за то, что вот уже десяток лет она не покупает другую тёрку. Обнял её всеми доступными для выражения любви средствами, а обратно отцепиться уже не смог…
Клавдия Андреевна хотела было что-то сказать о безалаберной молодёжи, но ни одно слово не пришло на ум. Тогда она сняла шапку, водрузила её на стол и, улыбнувшись, сказала:
– Ах, такая ночь была, что чуть было на работу не опоздала!
Должна же в женщине быть хоть какая-то загадка? Вот пусть гадают теперь, что привело её ночью на кухню. И на свою ли кухню привело. И почему вдруг в шапке?
А она пока покрасит губы розовой помадой и вспомнит усатого командора Орасиу… Ах, что за мужчина! Чем-то похож на того кондуктора из автобуса…