Страница 13 из 73
— Пощадите, господин! Я человек подневольный! Сорок два года дому служу, я по хозяйственной части, я даже курицы в жизни…
— Ты старший дворецкий? — оборвал я.
— Старший, господин! Старший!
— Тогда встань, — я кивнул ближайшему бойцу, и тот перерезал верёвки. — Отведёшь меня к клановой сокровищнице. После этого сможешь уйти на все четыре стороны, целым. Слово Винтерская.
Дворецкий покосился на дымящийся кратер, где недавно парил его хозяин, сглотнул и закивал так, что связка ключей заплясала на поясе.
Шли быстро: я, дворецкий и Дина, ужавшаяся до карманного размера. Западное крыло упиралось торцом в скалу: глухая стена без единого проёма и медные воздуховоды у фундамента. Я приметил это место ещё в разгар штурма, и вот пригодилось.
Дворецкий нащупал у водостока каменный завиток барельефа и повернул его дважды. Кусок стены беззвучно ушёл внутрь, открыв проём и винтовую лестницу. Вдоль ступеней ожили дежурные кристаллы.
Спускались долго. Лестница вела в глубь скалы, воздух густел и холодал, и с каждым витком жар под кожей спорил с этим холодом всё злее. Наконец ступени вывели на широкую площадку. Дальний край занимала дверь: сплошная плита тёмного металла в вязи рун, без ручки и без скважины.
— Всё, господин, дальше мне хода нет, — старик вжался в стену. — Ключ-артефакт патриарх носил на теле и снимал только в купальне. Да и толку с того ключа: без духовного отпечатка хозяина он мёртвая железка. А хозяин… — старик покосился наверх. — Хозяин теперь сами знаете где.
— Знаю. Стал пылью, — я мотнул головой в сторону лестницы. — Свободен. Беги через южную калитку, пока городские власти не начали переписывать всех подряд.
Дворецкого сдуло. Башмаки простучали вверх по виткам и стихли.
Я же отправил Острогу обратно в слот, повернулся к двери и высказал ей всё, что думаю о людях, которые носят единственный ключ на собственном теле. Дверь выслушала молча.
— Ладно. Прах праху, а дверь мне.
Поначалу собирался сломать её техникой Багряного разлома, но это грубо и была очень большая вероятность, что защита сокровищницы выдержит эту грубую силу. Сейфы как никак ведь самые крепкие во всем здании.
Так что решил применить более тонкий метод.
Достал из перстня банку концентрированного бульона и осушил её в шесть глотков. Тепло растеклось по обожжённым каналам, и на дне резерва собралась лужица силы. Негусто, но на одну аккуратную работу должно хватить.
Духовная Нить вытянулась из ладони белым волосом. Я обвёл ею дверь по периметру, вгоняя нить в щель между плитой и камнем, замкнул контур и позвал Пламя.
Огонь рванулся изнутри так, что я едва удержал его в каналах. Пламя рвалось на свободу и упиралось в волю, будто пёс на туго натянутом поводке. Я задавил рывок, вытянул огонь тонкой струёй и пустил его по нити.
Лиловая полоса побежала по контуру. Металл зашипел и потёк каплями по линии реза. Пламя грызло плиту так, будто мстило ей за что-то личное; я вёл его по кругу, дыша через раз, и к концу круга рубашка на спине промокла насквозь.
Контур сомкнулся. Я отозвал Нить, примерился и ударил ногой.
Вырезанный круг металла ухнул внутрь и грохнулся о камень. Эхо укатилось в темноту и долго умирало где-то в глубине; судя по звуку, пустота за дверью была огромной.
— Дина, сторожи вход.
Дина раздулась до боевой формы, перегородила собой пол-площадки и развернула поперёк прохода мерцающий купол. Для убедительности она клацнула пастью.
Я шагнул через раскалённый край проёма и присвистнул.
Карстовая пещера раскинулась вширь и ввысь, как рыночная площадь под каменным сводом. Со сталактитов стекал мягкий свет, но главное сияние шло снизу: горы духовных кристаллов поднимались от пола волнами, голубые, зелёные, золотые, дымчато-белые. По гребням этих волн лежало добро: доспехи на костяных стойках, клинки в лакированных ножнах, шкатулки с гербами, свитки в тубусах. У дальней стены стояла ладья из белого дерева, до бортов засыпанная монетами.
В любую другую ночь я завис бы здесь до утра. Сокровищница первого дома города, добыча трёх веков, и весь этот блеск остался без хозяина. Я мысленно пообещал себе вернуться сюда с описью и телегой и зашагал вглубь, между кристальных барханов.
Тело обожгло снова. Волна поднялась выше прежней, до самого горла, и продавила волю почти до конца. Перед глазами поплыли рыжие пятна. Я ускорил шаг.
В центре зала пол опускался широкой чашей, и в чаше стоял фонтан. Из круглого бассейна спиралями поднималась жидкая духовная энергия, светящаяся и тягучая, как расплавленное стекло. Посреди бассейна возвышался постамент, а на постаменте лежала жемчужина размером с добрый котёл.
Вокруг неё кружили ленты воды и света, оборачивались кольцами и нехотя опадали обратно в чашу. От жемчужины расходилась ровная эманация глубин, и даже сквозь жар родословной я ощутил кожей этот чистый, тяжёлый холод большой воды.
Внутри полыхнуло в третий раз, и рыжие пятна съели половину зрения. Времени оставалось ровно на один шаг.
Я перемахнул бортик, прошёл сквозь кольцо светящихся брызг и прижал ладонь к жемчужине.
Перед глазами тут же развернулись строки:
Обнаружен материал глубинных вод высокого ранга.
Совместим с артефактом «Маска Туманного Прилива».
Я смотрел на уведомления сквозь плывущий от жара воздух, и в груди у меня ворочался, разгораясь, огонь тысячелетнего рода.
— Беру, — прохрипел я. — Заверните с собой.