Страница 34 из 61
– Дурочку-то из себя не строй, уже все в курсе, что Неуязвимый бес начал развлекаться с наложницами. Быстро же он тебя списал... – протянула девушка ехидно и, выдернув острую шпильку из моих волос, покрутила её перед своим носом. – А я ведь тебя предупреждала, что рано или поздно ты окажешься в моей власти. Поверь, теперь тебя ждёт нелёгкая жизнь. Ты у меня воинов удовлетворять начнёшь, причём сразу нескольких.
– Не рано губу раскатала? Как видишь, я всё ещё прислуживаю императору, – произнесла я с самодовольной ухмылкой.
– И сколько ты продержишься? День? Два? Или уже к вечеру приползёшь в гарем? – заявила дамочка и... вернула шпильку на место, с силой проскребя концом по моей коже.
От боли я дёрнулась, почувствовав, как под волосами побежал тёплый ручеёк крови. Но ответить ничего не успела.
– Что здесь происходит? – раздался грозный голос Риана.
Демоница мгновенно побледнела и отскочила от меня на пару шагов, видать, не ожидала, что император в этот час ещё не в кабинете.
– Я... ничего, мой господин, мы просто разговаривали.
Обхватив за подбородок, повелитель приподнял моё лицо, вынуждая посмотреть ему в глаза. От резкого движения ручеёк сбежал на шею. Метнувшись к нему взглядом, мужчина прищурился и спокойно спросил:
– Всё в порядке?
Слишком спокойно и это напугало. Как и его лицо, застывшее ледяной маской.
– Да, – выдохнула я растерянно.
– Тогда иди к себе!
Я даже забыла, куда шла до этого, стремительно рванув в свои апартаменты. Впрочем, перед тем как оставить демона со смотрительницей гарема наедине, заметила, что он сжал её руку, не позволяя сбежать.
Глава 33
РИАДРОН.
Я дождался, когда Эйми скроется за поворотом и, обхватив тонкую шею Люции пальцами, прижал мерзавку к стене, с силой надавливая, оставляя на смуглой коже красноватые отпечатки. Демоница испуганно впилась ногтями в моё запястье, пытаясь вырваться.
– Ты дорого заплатишь за каждую каплю её крови. Я ведь предупреждал, что Эйминиэль неприкосновенна! – выдохнул я с яростью, не обращая внимания на жалкие потуги девчонки освободиться из стальной хватки.
– Она всего лишь рабыня, а я – принцесса, ты ничего мне не сделаешь, – хрипло выдавила собеседница.
Слегка ослабив нажим, чтобы ненароком не придушить нахалку, я ядовито ухмыльнулся.
– Ты тоже рабыня, имеющая прав ещё меньше, чем она. Забыла, как ползала на коленях, целуя мои ботинки, умоляя сохранить тебе жизнь? Эйми скорее бы умерла, но никогда не пала бы так низко. Потому что она настоящая принцесса, а ты недостойна даже дышать одним с ней воздухом.
– Я твоя старшая наложница, практически жена!
– Да? А я думал, жёны и наложницы делят постель со своим мужчиной. Ты в моей была? Нет? Значит, являешься служанкой, приставленной следить за горсткой таких же недалёких куриц, как и ты! Стража!
На громкий окрик тут же прибежали два воина, охранявшие этаж.
– Выволочь эту дрянь на главную площадь и всыпать двадцать плетей. Пусть народ полюбуется на свою принцессу и порадуется, вспоминая, скольких горничных она замучила до смерти. После выкинуть за ворота и никогда больше не впускать в город!
– Ты... Ты не можешь так со мной поступить! – прошептала Люция ошеломлённо.
– И кто меня остановит? Выполнять! – бросил я её к ногам стражи.
Те мгновенно подхватили стерву под мышки и поволокли по коридору.
– Неотёсанный мужлан, твоё место там, где ты и родился – на помойке! Запомни мои слова: ты ответишь за моё унижение! Берсан вернёт себе трон, отрубит твою тупую голову и ею ещё долго буду играть беспризорники, используя вместо мяча! – заорала она во всё горло.
– Стойте!
Услышав мой приказ, воины обернулись и замерли, недоумённо на меня уставившись.
– Я передумал, – поймал засветившийся надеждой взгляд демоницы, подмигнул ей и дополнил: – Пятьдесят плетей! Если выживет – за ворота!
Слушать обрушившийся на меня поток проклятий не стал, поспешив в комнату Эйми. Эльфийка сидела возле трюмо. Раздвигая длинные пряди, она промакивала кровь белой тряпицей. При моём появлении девушка вскочила на ноги, настороженно на меня посмотрела, комкая окровавленную ткань в кулаке.
Приблизился, разжал тонкие пальцы и, забрав тряпицу, потянулся к её голове. Эминиэль отступила, не позволив взглянуть на полученную травму.
– Как Люция? – спросила она чуть слышно.
– А что с ней будет? Как рана? Очень больно?
– Всего лишь царапина.
– Дай посмотрю, – шагнул я к ней.
– Не нужно, – отступила, пятясь к стене.
Ну, это мы уже проходили! Резко кинувшись вперёд, подхватил упрямицу под ягодицы и усадил на трюмо, скидывая с него немногочисленную косметику и шпильки, сразу же вклиниваясь между стройных ножек. Эйми дёрнулась, но безрезультатно – я прижал её голову к своей груди и откинул мешающиеся волосы, изучая ровную полосу с бисеринками запёкшейся крови.
– Говорила ведь – ничего страшного! – промямлила эльфийка в мою рубашку.
– Мне видней!
Осторожно подув на рану, обхватил лицо любимой ладонями и прижался своим лбом к её, заглядывая в зелёные омуты.
– Прости, что пострадала из-за меня. Мне казалось, у неё не хватит духу причинить тебе вред, – прошептал, очертив подушечками больших пальцев высокие скулы.
Глубоко вздохнув, борясь с нахлынувшим возбуждением от близости своей родной девочки, прильнул губами к её виску и прикрыл глаза.
– Риан, твои прикосновения причиняют мне боль...
– Неправда, я всегда был нежен с тобой, защищал, оберегал, как бы ни злился!
– От этого только больней! Если бы ты вёл себя как последняя скотина, я бы возненавидела тебя, но ты не отпускаешь... Знаешь, можешь отнять сына, бросить меня в темницу, убить, но одной из твоих подстилок я не стану! – заявила Эйми, упираясь ладошками в мои плечи, отталкивая.
Одной из... Если бы ты знала, сколько у меня их было за последние десять лет! До знакомства с эльфиечкой, я, конечно, не был пай-мальчиком, и почти каждую ночь мою постель в общежитии согревала очередная адептка. Даже пару раз преподаватель по зельеварению там отметилась. Зато после... Я пропал с первого взгляда на Эйминиэль, и тягу к другим как отрезало. Долго не решался заговорить со своим наваждением, любуясь издалека. Она принцесса и всегда ею будет, а я оборванец из подворотни и никакой титул этого не изменит! Но почему-то я ей небезразличен.