Создатели монстров

Представьте себя окруженным ужаснейшими калеками и сумасшедшими, каких только может создать воображение – и вы немного поймете мои ощущения при виде этих странных карикатур на людей.

– У него пять пальцев, пять пальцев; пять пальцев, как у меня, – бормотал обезьяночеловек.

Я вытянул руки. Серый некто в углу подался вперед.

– На четвереньках ходить мы не будем – разве же мы не подобны людям? – еще раз изрек он. Вытянув свою странную уродливую лапу, он схватил меня за пальцы. Лапа имела схожесть с оленьим копытом, разделенным на какие-то пальцеобразные придатки. Я чуть не вскрикнул от неожиданности и боли. Лицо сидевшего в углу существа склонилось вперед и рассматривало мои ногти. Оно склонилось так, что свет от входа упал на него, и я увидел с дрожью отвращения, что это было лицо и не человека, и не животного, а просто какая-то копна серых волос с тремя еле заметными темными дугообразными прорезями – глазами и ртом.

– У него маленькие когти, – сказало в косматую бороду это ужасное чудовище. – Это хорошо. – Оно отпустило мою руку, и я инстинктивно схватился за палку. – Кушать травы и корешки – это его призвание.

– Его призвание! – передразнил обезьяночеловек тонким голоском.

– Я – чтец Закона, – сказала серая фигура. – Сюда приходят все новички изучать Закон. Я сижу в темноте и читаю Закон.

– Да, это так, – подтвердило одно из животных, стоявших у входа.

– Ужасные наказания ждут тех, кто нарушает Закон. Им нет спасения.

– Нет спасения, – повторили животные-люди, украдкой посматривая друг на друга.

– Нет спасения, – повторил обезьяночеловек. – Смотри! Я допустил однажды мелкую провинность, одну нехорошую вещь. Я бормотал, бормотал, я перестал говорить. Никто не мог меня понять. Меня наказали за это – заклеймили руку. Он добр, он велик.

– Нет спасения, – повторило седое существо в углу.

– Нет спасения, – вторили животные-люди, вопросительно посматривая друг на друга.

– У каждого свой недостаток, – сказал седой чтец Закона. – Какой у тебя, мы не знаем пока, но узнаем потом. Одни любят преследовать то, что движется, подстерегать и красться, поджидать и набрасываться, убивать и кусать, глубоко и сильно кусать, высасывая кровь. Это плохо.

– Ни на кого нападать мы не будем; кто теперь скажет, что мы здесь не люди?

– Мясо и рыба – еда не для нас, разве не люди мы все в этот час?

– Нет спасения, – сказало испещренное крапинками существо, стоявшее у входа.

– У каждого – свой недостаток, – повторил седой чтец Закона. – Кто-то любит рвать руками и зубами корни растений, обнюхивая землю. Это плохо.

– Нет спасения, – повторили существа, стоящие у входа.

– Кто-то карабкается, цепляясь когтями, по деревьям, кто-то оскверняет захоронения мертвых. Кто-то дерется лбом, рогами или ногами. Кто-то кусается безо всякой на то пользы, а кто-то любит валяться в грязи.

– Нет спасения, – повторил обезьяночеловек, почесывая ногу.

– Нет спасения, – повторило маленькое розовое ленивцеподобное существо.

– Наказание ужасно и неизбежно. Поэтому учи Закон. Повторяй. – И он снова тотчас же принялся за свои странные причитания, и снова я вместе со всеми принялся петь и, точно маятник, раскачиваться из стороны в сторону. Голова моя кружилась от этого бормотания и затхлого смрада места, но я не останавливался в надежде, что какой-нибудь случай выручит меня из бедственного положения.

– На четвереньках ходить мы не будем – разве же мы не подобны людям? Это наш первый закон…

Мы производили такой шум, что я не заметил смятения, идущего извне, пока кто-то – кажется, один из двух свинолюдей, уже виденных мной в лесу, – не просунул головы над плечом маленького розового ленивцеподобного существа и возбужденно не закричал что-то, чего я не расслышал. Тотчас же исчезли все стоявшие у входа пещеры. Вслед за ними бросились мой обезьяночеловек и существо, сидевшее в углу. Я заметил, что оно было до оторопи рослым, неуклюжим и покрытым серебристой шерстью.

Я остался один.

Прежде чем я успел дойти до выхода, я услышал лай гончей собаки.

В следующее мгновение я уже выбежал из пещеры с палкой в руке, дрожа каждым мускулом. Передо мной, повернувшись ко мне неуклюжими спинами, стояло около двадцати зверолюдей. Их бесформенные головы наполовину ушли в плечи; они оживленно жестикулировали. Другие полузвериные лица боязливо выглядывали из жерла пещеры. В том направлении, куда они смотрели, я увидел приближающуюся темную фигуру и страшно бледное лицо Моро, ступающего под деревьями недалеко от начала прохода. Он удерживал кидавшуюся собаку, и за ним следом с револьвером в руке шел Монтгомери.

С минуту я стоял, пораженный ужасом.

Я обернулся и увидел, что проход за мной загорожен большим, приближающимся ко мне звериным существом с огромным серым лицом и маленькими сверкавшими глазками. Я осмотрелся и увидел по правую руку от себя, в десятке шагов впереди, узкую расщелину в каменной стене. Через нее полоска света косо падала в темную пещеру.

– Ни с места! – закричал Моро, заметив мое движение в ту сторону. – Держите его! – крикнул он.

Сначала одно лицо, а затем и другие повернулись, смотря на меня. По счастью, их звериные мозги соображали медленно.

Я кинулся на неуклюжее чудовище и повалил его на другое, стоящее перед ним. Я почувствовал, как он, желая схватить меня, вскинул руки, но промахнулся. Маленькое ленивцеподобное существо бросилось на меня, но я перескочил через него, поцарапав его безобразное лицо своим гвоздем. В следующее мгновение я уже карабкался по отвесной боковой тропинке, являющейся своего рода дымоотводом пещер. За мной раздавались вой и крики:

– Лови его! Держи!

Сероликое существо показалось за мной, вдавило огромное туловище в расщелину.

– Лови его, лови! – вопили все.

Я пролез между скал и выбрался на западную сторону селения зверолюдей. Эта расщелина была для меня спасением, ибо узкая боковая, ведущая вверх тропинка худо-бедно задержала ближайших преследователей. Я пробежал по белой почве вниз по крутому спуску с несколькими разбросанными по нему деревьями и добрался до лощины, поросшей высокими тростниками. Отсюда я попал в темную чащу кустарника, где черная как уголь почва до того отсырела, что вода чавкала под ногами. Только когда я нырнул в камыши, мои ближайшие преследователи показались на вершине скалы. В несколько минут я пробрался сквозь этот кустарник.