Страница 65 из 317
Глава 12. Чтецы закона
Что-то холодное коснулось моей руки. Я сильно вздрогнул и увидел совсем рядом с собою темно-розовое существо, своим видом больше всего походившее на освежеванного ребенка. Создание обладало точь-в-точь мягкими, но отталкивающими чертами ленивца, его низким лбом и его медленными движениями. Понемногу приучив глаза к темноте, я стал яснее видеть все окружающее. Маленькое ленивцеподобное существо стояло и во всю разглядывало меня. Проводник мой куда-то скрылся.
Все это место представляло собой узкий проход между высокими стенами треснувшей во время своего извилистого течения лавы. Переплетающиеся с обеих сторон прохода груды морского тростника, пальмовых вееров и папоротников слагали галерею первобытных, непроходимо-темных пещер.
Этот извивающийся кверху проход шириной не более трех шагов был загроможден кучами гниющих плодов и всяких иных отбросов, издававших удушливое зловоние.
Маленькое розовое существо все еще смотрело на меня, когда у отверстия ближайшей из этих пещер снова показался мой обезьяноподобный человек и поманил меня за собой. В то же самое время какое-то переваливающееся чудовище выползло из наиболее отдаленного уголка этой удивительной «улицы» и застыло безобразной статуей на фоне зелени, смотря на меня во все глаза. Я колебался и уже наполовину приготовился бежать обратно по пути, приведшему меня сюда, но потом решился довести приключение до конца и, перехватив за середину оснащенную гвоздем палку, вполз под маленький смердящий навес вслед за своим проводником.
Здесь открылось полукруглое пространство, имевшее вид половинки улья, и около его каменной стены, составляющей внутреннюю сторону, громоздилась куча кокосов, всяких других орехов и всевозможных плодов. Несколько грубых тазов из лавы и дерева стояли на полу, один из них – на грубо сделанной скамье. Огня не было. В самом темном углу пещеры сидела бесформенная телесная масса, проворчавшая что-то, когда я вошел. Мой обезьяночеловек стоял на слабо освещенном пороге жилища и протягивал мне расколотый кокос, в то время как я влезал в противоположный угол и усаживался на землю.
Я взял орех и принялся есть – насколько мог спокойно, несмотря на сильное волнение и почти невыносимую духоту пещеры. Розовое существо стояло у входа, и кто-то новый, с темным лицом и блестящими глазами, пристально смотрел на меня через его плечо.
– Гм! – испустила таинственная тварь, сидевшая напротив меня.
– Се – человек! Се – человек! – затараторил мой проводник. – Человек, такой же живой человек, как и я.
– Замолчи, – ворчливо произнес голос из темноты.
Я лакомился кокосом посреди напряженного молчания; изо всех сил я всматривался в темноту, но не мог в ней ничего различить.
– Это человек, – повторил голос.
– Он пришел с нами жить?
Голос был густой с каким-то особым, поразившим меня присвистом. Произношение у него отличалось шокирующей правильностью.
Обезьяночеловек взглянул на меня как бы в ожидании. Я понял его немой вопрос.
– Он пришел жить с вами, – утвердительно сказал я.
– Это человек. Он должен изучить Закон.
Теперь я стал различать получше темную груду в темноте угла – смутные очертания чьей-то сгорбленной фигуры. В пещере стало еще темнее от появления у входного отверстия двух новых голов. Одна из них напоминала бы женскую, если бы не витые рога, венчающие ее. Рука моя крепче сжала палку. Фигура в темном углу сказала громче:
– Чти закон – повторяй за мной.
Я не вполне уловил, что от меня требуется.
– Не ходить на четвереньках – это Закон, – повторило нараспев существо в углу.
Я был поражен.
– Повторяй, – сказал, вторя только что сказанному, обезьяночеловек, и фигуры у входа в пещеру эхом откликнулись с каким-то угрожающим подтоном в голосах. Я понял, что и я должен повторить эту дикую фразу.
И тут началась самая безумная церемония.
Голос в темноте затянул полоумную литию, а я и все остальные хором вторили ему. В это же самое время они раскачивались из стороны в сторону и били себя руками по коленям, а я следовал их примеру. Мне казалось, что я уже умер и нахожусь на том свете. Эта темная пещера, эти странные силуэты, на которые то тут, то там падали слабые проблески света… и все они одновременно раскачивались и распевали:
На четвереньках ходить мы не будем – разве же мы не подобны людям?
Это наш первый закон.
Воду лакать языком нам не нужно – так уподобимся людям мы дружно.
Это второй наш закон.
Мясо и рыба – еда не для нас; разве не люди мы все в этот час?
Это наш третий закон.
С древа кору не дерем мы когтями, ибо мы люди, так вторьте за нами:
Это четвертый закон…
Можно себе представить все прочее после таких-то глупых запрещений? После них мне показались уместными и всякие другие запретительные статьи – еще более бестолковые, несуразные и безнравственные. Особого рода «музыкальное усердие» овладело всеми нами. Раскачиваясь и бормоча все быстрее и быстрее, мы повторяли статьи странного закона. Хотя я несколько и поддался влиянию этих дикарей, тем не менее в глубине души готов был над всем происходившим смеяться в голос. Мы проговорили вслух целый ряд запретов, а затем напев принял новую форму:
Он – властитель в Доме Боли,
Он умеет создавать,
Он умеет поражать,
Он умеет исцелять…
Далее потянулась длинная серия перечислений, произнесенных на непонятном для меня жаргоне с постоянным присовокуплением слов «Он умеет» или «Он имеет». Кого они подразумевали, для меня оставалось сущей загадкой. Мне казалось, что я сплю и вижу сон, но никогда прежде я не слыхал в чертогах Морфея
пение.
– Он умеет метать молнии, – пели мы. – Он повелевает волнами…
Ужасное предположение возникло в моей голове, что Моро, превратив этих людей в зверье, вложил в их бедные мозги своего рода обоготворение себя. Но я слишком ясно видел сверкавшие белизной зубы и острые когти сидевших вокруг, чтобы прекратить из-за этого свое участие в ритуале.
Наконец пение стихло. Я увидел, что все лицо обезьяночеловека покрыто испариной, и мои глаза, привыкшие теперь к темноте, рассмотрели отчетливее фигуру в углу, откуда исходил голос. Она была человеческого роста, но казалась покрытой темно-серой шерстью, почти такой, как у шотландских терьеров.
Кто это? Кто
все
они?