Страница 315 из 317
– Ты убийца, – чеканит она. – И пусть это знают все твои гости. Ты убил посыльного, что работал у тебя три года назад. Его искали по всему Лондону – и не нашли. Почему же? Потому что он так и не вышел из этого дома. Он и сейчас здесь. Проведи своих друзей в свою лабораторию, покажи им эту вещь. Эту статую! Его ты убил… и меня убьешь, даже не сомневаюсь – если, конечно, посмеешь потом взглянуть моему отцу в глаза.
Доктор хмурится и, колеблясь, смотрит на гостей.
– Прошу прощения, друзья, – говорит он, касаясь плеча сидящего рядом Герца. – Все это так грустно… Бедняжка. Вы понимаете, о чем я говорю. Вы не будете возражать, если мы все попробуем ее немного развлечь? Тогда пойдемете. Взглянем на ту статую, что пугает ее. Великолепная работа – изваяние греческого чемпиона. Купил ее во Флоренции.
Доктор и его коллеги спускаются в лабораторию. Беатриса следует за ними. Украдкой гости осматривают помещение, задерживая взгляды на разных приборах и инструментах, заполняющих шкафы и полки, на странного вида змеевиках и других аппаратах и стендах, чье точное назначение никому, кроме хозяина, кажется, неизвестно.
– Сюда, пожалуйста, – предупредительно возвещает доктор, вставая у занавешенной ниши. – Как живая, честно признаюсь – прямо как живая. Смотрите! – Почти театральным жестом он отдергивает штору. Свет падает на полированный мрамор – изваяние мужчины вытянулось в нише во весь рост, перекрестив на египетский манер руки на груди. Все гости застывают в восхищении.
– Как вам моя статуя? – спрашивает доктор с улыбкой.
– Твоя жертва, ты хотел сказать?
– Тихо, Беатриса. Ты мешаешь моим друзьям наслаждаться искусством.
– Великолепная! – замечает Герц завистливо.
– Да, – продолжает доктор, – очень жизнеподобная. Обратите внимание на рельефные мышцы рук, на кистевые и височные вены. А поясные складки! Ну разве не высший класс? Как живой… но все-таки, это мрамор… всего лишь мрамор, Беатриса, – говорит доктор и берет со стола небольшой пестик. – Вот, убедись в этом сам, Герц, дружище.
– Хезарт, ну как я могу… произведение искусства…
– Да брось. Ради нее! Может, она хоть так успокоится?
Герц кладет ладони на гладкую холодную поверхность статуи и легонько постукивает по ней кончиками пальцев.
– Это тело! – кричит женщина. – Это труп, неужели вы не чувствуете?
– Дорогая мисс Хезарт! Это не труп, полно вам! Это всего лишь прекрасная мраморная статуя!
– Герц, идиот…
– Беатрис, как ты смеешь!
– Доктор, все нормально, – спешит заверить друга Герц. – Не возбуждайте ее. Ох, беда-то какая…
– Это мрамор, Беатриса. Как можно этого не видеть в упор? Мрамор, просто мрамор! – кричит доктор, ударяя по фигуре кулаком. – Но скоро, Беатрис, у нее появится пара. И это будет Венера. Я давно заказал ее, долго ждал… да, пришлось проявить терпение. Но меня известили на почте – не пройдет и недели, как она будет здесь!..
Весь остаток вечера доктор Хезарт вкладывает в свои слова двойной смысл. Он уже не скрывает свое отношение к жене, да и она отвечает тем же – ненавистью на ненависть, презрением на презрение, насмешкой на насмешку. Доктор принимает приличествующие случаю соболезнования от друзей с подобающим достоинством, запирает дверь, когда они все уходят, и направляется обратно в лабораторию.
– Вот так и задумаешься – даже хорошо, что у меня в окружении сплошь дураки. Тут и сетовать не на что! – бормочет он. – Были б люди поумнее – мне бы не поздоровилось… Чертова мегера! Ты слишком опасна, чтобы спокойно жить дальше, Беатрис.
Он проходит во внутреннюю комнату. Оттуда доносится скрежет жестяных жбанов, влекомых по полу, и плеск жидкости, переливаемой широкой струей в ванну. Работающая печь бросает багровые отстветы. Становится жарко, и доктор снимает сюртук. В багровом свете работающей печи он подключает провода к одному из тех странных аппаратов, что приводили в изумление его гостей. Противоположные концы проводов прочно закреплены на стальной пластинке, погруженной в ванну. Доктор раскуривает сигарету, подает ток – и начинает ждать.
Через четверть часа он опускает в реагент стержень – и, вынув его, с удовлетворением изучает покрывшую зонд черную гладкую корочку. Отбросив зонд в сторону, он покидает лабораторию.
Несколько мгновений он стоит, прислушиваясь, а затем начинает осторожный подъем по лестнице. В доме тихо. Сквозь большое овальное оконце в двери льется лунный свет, полосами ложась на паркет. С улицы слышны шаги – приближающиеся и удаляющиеся. Часы пробивают два.
Он медленно крадется к покоям жены. Несомненно, она спит, и это облегчает задачу. Вдруг он ощущает чье-то присутствие в темноте, окутавшей лестничный пролет; слышит сдавленное дыхание испуганного человека.
Он достает из кармана флакон и, стараясь держать его подальше от лица, выливает его содержимое на расстеленный в ладони носовой платок. Снова вслушивается. Да, кто-то тут есть. Это Беатриса. Может быть, крадется ему навстречу. Задумала упреждающий удар.
Он прыгает вперед и хватает ее за горло. Короткая борьба, пока он прижимает к ее рту носовой платок, придушенный стон – и она мертвой кучей оседает у его ног.
Волоча тело по полу, он спускается в лабораторию. Там темно, свет погас.
– Вот дьявол, – бормочет он, – как не вовремя! А я еще хвастался, что эти лампы долго прослужат…
Он проходит дальше, во внутреннюю комнату, где багровые отсветы печи позволяют различить контуры ванной, затем медленно и осторожно опускает свою ношу. Наконец она лежит на дне ванны, вытянувшись во весь рост. Реагент вот-вот расплещется через край.
Возвращаясь в наружное помещение лаборатории, в свете спиртовой лампы он тщится отыскать неисправности в системе освещения. Он работает, низко склонившись над столом, и в этот момент из полуоткрытой двери выскакивает женщина. Она смотрит на него, затем – на нож в своей руке, но, вспугнутая его внезапным движением, бесшумно пересекает всю комнату и скрывается за занавеской, драпирующей пустую нишу.
Доктор, держа лампу над головой, тревожно оглядывается вокруг. Занавесь шевелится, как будто за нею кто-то есть. Отступая на шаг, он задерживает дыхание, но тут же замечает приоткрытую дверь. Посмеиваясь над собственными страхами, он притворяет ее и берется опять за работу.