Создатели монстров

– Ну, конечно, вы остроумно оппонируете. Только, к сожалению, это утопия, потому что, хотим мы или не хотим, а воевать все же придется. Это и для коммунистов ясно. Теперь дальше. Если это так, то с самой что ни на есть кисельно-гуманной точки зрения меня надо превозносить, а не ругать… Ты слышишь, Мадлен?.. И какой может быть разговор о десяти, пятидесяти… да черт бы их побрал! – если на то пошло – пятистах тысячах негритянок, если мы этим избавляем от фронта несравненно большее количество молодых белых людей! Еще шаг: пусть мы ликвидировали бы на этот раз обычными способами надвигающуюся опасность социальной революции. Это было бы отсрочкой! При наличии все растущих масс пролетариата революция вспыхнет снова в какой-нибудь точке земного шара, и снова надо будет начинать всю историю сначала. Так вот, что вы скажете, если предпринятое здесь дело развернется на территории всего черного материка и будет организовано масс-производство не только солдат, но и рабочих? – Капитан обвел глазами присутствующих, чутко следя за произведенным его словами впечатлением.

Ахматов, до этого упорно молчавший, вставил свое слово:

– Это будет, конечно, разрешением рабочего вопроса.

Ленуар так и покатился со смеху.

– Это вы чрезвычайно удачно сказали, Ахматов – как припечатали! Технических или научных затруднений тут не будет. Сперва придется потратить миллион-другой негритянок, потом пойдет приплод от своих самок, и так как Кроз уже выделил плодовитую линию, и поскольку одного самца хватит на десятки самок, то успех обеспечен. В чем дело? Для этих целей, вероятно, придется шире использовать шимпанзе. Они способнее, да и безобиднее. Но это потом, когда мы свернем шею революции. А пока задача одна – творить солдат.

Ильин был не в силах произнести ни слова, он встал из-за стола и направился к выходу. В дверях, встретив испуганный и спрашивающий взгляд хозяйки, он крепко пожал ей руку.

Глава 15. От замысла до дела – всего шаг

В черной тьме быстро упавшей ночи даже силуэта Дюпона за окаймлявшей сад живой изгородью не было видно. Раздавался осторожный шепот механика:

– Дело, значит, становится солидным. Это плохо.

Ильин отвечал также шепотом.

– Не думаю. Сплошное безумие с начала до конца!

Дюпон возражал со все увеличивающимся раздражением:

– Никакого безумия здесь нет. Расчет точный, и исполнение идет по порядку. Смотрите сами. Начали с маленького, испробовали, дело пошло, теперь развертывают на десять тысяч. Можете вы доказать, что они дальше на чем-нибудь споткнутся?

Ильин молчал.

– Трудно начать, но если уж они пошли на такое расширение, будьте покойны – не пройдет двух лет, как будет организован с десяток таких же станций. Ведь время не ждет, а где и как они дождутся другого такого счастья? С пропагандой к нему действительно не подойдешь, ибо это – скотина; политграмоту ему в мохнатую башку также не втолкуешь. А когда из таких уродов создадут армию, дело дрянь: первую же стачку зальют кровью.

– Но точно ли?..

– Сами же видели, как они стреляют и перебежками идут в атаку!

Какое-то время оба молчали. Потом Ильин глубоко вздохнул и тихо сказал:

– Да, надо действовать.

– Я и сам знаю, что надо, да не могу придумать как.

– Убить Ленуара?..

– Согласен и на это, но что толку? Пришлют новую гадину, а нам с вами маленько укоротят фигуру: на длину головы. Вот и весь результат. Если бы как-нибудь взбунтовать этих чертей и учинить такой скандал, чтобы сразу отбить охоту к продолжению аферы, да как это сделать?

Опять наступило долгое молчание, затем Ильин задумчиво и не совсем уверенно проговорил:

– Кажется, я поймал у себя в голове хвостик мысли. Еще не знаю, будет ли то, что я скажу, очень умно или очень глупо.

Дюпон ожидающе молчал.

– Да… спирт! На туземцев он действует с непреодолимой силой, а на этих подействует еще сильнее.

Механик сразу встрепенулся:

– Вот это уже похоже на дело. Правильно! В пьяном виде они бы вдребезги разнесли все здешнее заведение. Но как это устроить?.. Слушайте, дружище, теперь уж я дам совет. Вы с Ленуаром знакомы и ухаживаете за его женой…

Ильин почувствовал, что невольно краснеет, и рассердился.

– Как вам не стыдно чушь пороть, Дюпон? – почти резко прервал он механика.

– Ну, это дела не касается. Так вот что: знакомство с этим мерзавцем поддерживайте. Начните помаленьку сочувствовать его планам и посоветуйте – так, между прочим – давать этим бесштанным солдатам по чарочке, в награду за хорошую, скажем, службу и работу.

– И?..

– А когда они войдут во вкус, мы уж как-нибудь натравим их на склад спирта. Я ведь хожу в обезьяний лагерь… Ладно, пока довольно. Мне надо идти, и за день мы обмозгуем это дело получше да поподробней. Затем я вам скажу вот что: нервов своих не распускайте.

Ильин улыбнулся, чего в темноте Дюпону не было видно.

– Это не дело, – пояснил механик, – что вы не сдержались и выкатились шаром от капитана. Хватит и того, что Идаев взаперти сидит. Если и вы попадете в то же положение, я один в этом змеином гнезде буду совершенно бессилен… Да и вас-то самого мне будет все же жаль: вы хороший и верный товарищ… – в голосе Дюпона скользнула мягкая нотка.

Слегка зашуршали кусты, и он исчез под низко нависшими ветвями.

* * *

Когда на другой день Ильин поднялся на веранду дома коменданта, Ленуар встретил его добродушно.

– Я был уверен, дорогой друг, – сказал он, – что хороший сон смоет следы вчерашнего негодования. Вы решительный, горячий и прямой человек, поэтому-то мне и понравились. Вскоре вы поближе ознакомитесь с великим делом, начатым здесь, в Ниамбе, и поймете, что лучшего средства для победы нам не придумать.

Мадам Ленуар казалась грустной и почти не поднимала глаз. Ильин также чувствовал себя как-то нескладно и лишь изредка вставлял в разговор короткие фразы.

Разговор сперва не касался Ниамбы. Ленуар сидел на подоконнике и, сияя улыбкой, рассказывал о своей родине – о синем глубоком заливе родного Сен-Жан-де-Люза, о редких пушистых тамарисках на холмах над морем, о скалах на берегу у подножья руин древней башни Цокоа.