Создатели монстров

– Ну, знаете… Это уже просто наивно! – Ильин пожал плечами. – Кому охота всерьез относиться к вашим игрушкам?

Капитан расхохотался, затем со странно заострившимся сразу лицом начал говорить медленно, жестко выделяя отдельные слова взглядом загорающихся и сейчас же потухающих глаз:

– Мы не знаем, где и как взорвется нарастающее во всем мире напряжение борьбы, но несомненно одно, что впереди – и, быть может, совсем скоро – дни небывалой в истории человечества, ожесточенной, беспощадной войны. Ибо щит свой, Ильин, мы не опустим!

Ленуар поднялся, и глаза его засверкали.

– Да, но прежде всего надо до конца уяснить себе обстановку – в случае, например, борьбы с вашими Советами… или с нашими безумцами… опереться твердо на массы мы не сможем. В наших руках – деньги, власть и оружие. Это немало. Но винтовки и пушки сами не стреляют, а шансов на изменение настроения масс в нашу пользу нет… – Ленуар умолк и несколько мгновений сидел неподвижно. Ильин первый прервал молчание:

– Хорошо, капитан, но какой же тогда практический смысл в вашем фашизме? Кто сможет изменить естественный ход событий, если вы сами признаете, что с пролетариатом бороться – дело безнадежное?

Ленуар поднял голову и ответил только одним словом:

– Я!

Ильин смотрел на собеседника во все глаза. Ленуар взглянул на него и усмехнулся.

– Ужасно, – произнес он, – до чего ж трудно постигаются именно самые простые вещи! Возьмите в руки свои мозги, Ильин, и немножко встряхните их, чтобы сделать немудреный вывод из весьма простых положений. Если мы не можем заставить рабочих сражаться за наши интересы, если даже колониальные войска ненадежны, как это было с индусскими частями в Китае, – значит, оружие надо вложить в другие руки. Уже широко развертывается начатое мною в Ниамбе дело, и – пусть только задержится на несколько лет надвигающаяся социальная война – горе тем, кто увидит против себя тысячи сотворенных тут и обученных к бою чудовищ!

Ильин смерил его недоверчивым взглядом и, дотронувшись пальцем до лба, спросил:

– А вы… не того, капитан?

Ленуар захохотал и сразу сделался знакомым Ильину веселым и смешливым молодым человеком.

– Ну, конечно! Как раз эти самые слова я услышал, когда в свое время беседовал на эту тему с его превосходительством генералом Дюруа. Только вообразите: генерал пощупал у меня пульс и спросил, мерил ли я себе утром температуру.

– Ну, и что?

– В другой раз я говорил с ним уже здесь, в Ниамбе, после того, как он с группой офицеров генерального штаба видел сначала стрельбу в цель, а потом проведенную перед ними атаку моих обезьян. Вы ее тоже видели, но вы человек штатский, и для вас это китайская грамота, а Дюруа все-таки на войне съел свои зубы. И вы знаете, когда я повернулся к нему, он был совсем бледным. Вы можете себе представить? Ей-богу, даже я сам удивился! – Охваченный приятным воспоминанием Ленуар расплылся в улыбке.

– И что же было дальше?

– Что дальше? – Улыбка, как стертая губкой, исчезла с лица капитана, смеющиеся глаза стали холодными, и он заговорил медленно, разделяя слова длинными паузами: – Вы видели ряды строящихся бараков? Так вот, десять тысяч негритянок в ближайшие месяцы прибудут сюда, а другие станции организуются по соседству.

Ильин почувствовал, что холод пробежал у него по коже, затем ощущение, похожее на тошноту, подкатилось к горлу… В следующий момент Ленуар уже снова заливался смехом, глядя на побледневшее лицо собеседника.

– Если бы вы видели в зеркале свою кислую физиономию, Ильин! – смеясь, говорил он. – Вам, очевидно, трудно сразу переварить эту идею, и она колом застряла у вас в мозгу. Вот и Мадлен никак не может перестать приходить в ужас от моих слов и поступков.

Мадам Ленуар виновато улыбнулась:

– Я уже говорила тебе, Марсель. Я чувствую, что здесь я сойду с ума. Или – ты знаешь, – мне иногда кажется, что это

ты

сошел с ума.

Ленуар рассмеялся.

– Ты у меня совсем глупышка, дорогая девочка, – ласково сказал он. – И, пожалуй, я потому тебя и люблю, что ты решительно во всем на меня не похожа. Даже характером. У меня всегда хорошее настроение, и мне смешно от каждого пустяка, а у тебя от всякой ерунды глаза на мокром месте.

Ильин резким движением поднялся со стула.

– Она права. Это ужас! Десять тысяч женщин – для такого чудовищного дела!.. – Он почувствовал, как кровь снова отлила у него от головы.

Ленуар похлопал его по колену.

– Пока еще не женщин, дорогой мой, а всего лишь негритянок.

Ильин с остро вспыхнувшей яростью оттолкнул руку капитана.

– У меня голова кружится! Чудовища, запертые за бетонной стеной, ближе к человеку, чем вы, капитан! Это же безумие и ужас, это преступление – и за него мало смертной казни! Или вам место в доме умалишенных, или государство, идущее на такое чудовищное дело, заслуживает, чтобы его смели с лица земли!

Ленуар нисколько не обиделся и продолжал говорить спокойно и мягко:

– Прежде всего, сядьте, дорогой мой. Сядьте, уймитесь и постарайтесь, не поддаваясь элементарному чувству возмущения, холодно и логически подойти к разрешению вопроса. Вы увидите, что я вовсе не являюсь каким-то извергом и что просто вы столкнулись с идеей слишком новой, а новые идеи иной раз неимоверно трудно переваривать. Постойте, не прерывайте меня, и через пять минут вы со мной согласитесь.

Он взглянул прямо в глаза Ильину.

– Считаете ли вы, что такая война, как мировая война 1914–1918 годов, – хорошее дело и что допустимо бросать на смерть миллионные человеческие массы? Не считаете? Я так и думал. Так я вам скажу, что и я не считаю. Правда, я полагаю, что человечество рождено для борьбы и, значит, для войны. Но теперешняя война с ее газами, миллионными армиями, сметаемыми в несколько дней пулеметным огнем, и с прочими мерзостями – это настолько гнусная вещь, что и у меня она не вызывает никакого восторга. Значит, мы с вами в этом согласны. Но тогда… как же можно возражать, если вместо людей в бой будут брошены батальоны этих чудовищ?

Ильин пожал плечами.

– Постановка вопроса абсолютно нелепая. Вы спрашиваете, чего я хочу: чтобы меня повесили или расстреляли? Или, может быть, я предпочту сгореть на костре? Да я не хочу ни того, ни другого, ни третьего. А если вы желаете, чтобы я ответил вам по существу, так я отвечу: воевать вообще не надо.

Ленуар засмеялся.