Страница 170 из 317
Глава 14
– Что же это такое? – говорили люди по ту сторону границы. Десять тысяч рабочих, так неожиданно прибывших вечером первого мая, рассказывали очень странные вещи про сверхгерманцев, Цюллингера и его выкормков.
– Вы лжете! – недоверчиво говорили иностранцы.
– Убедитесь сами! – кричали, задыхаясь от волнения, рабочие. Тогда в Сверхгерманию отправился аэроплан, покружился над заводами Кноббе и вернулся обратно. Наблюдатели подтвердили рассказы рабочих.
– В таком случае, мы придем на помощь. Истребим, наконец, сверхгерманцев – эту язву рода человеческого!
Оповестили соседние народы, выпустили воззвание, выкатили из арсеналов давно замолкнувшие царь-пушки. И все как один при этом приговаривали:
– Уничтожим, наконец, эту язву рода человеческого! Убьем дракона!
Они прорвались через границы – охраняемые плохо, ибо весь цвет сверхгерманского рейхсвера выступил против выкормков. Чужеземные войска со всех сторон вторгались в страну и гнали сверхгерманцев впереди себя. Невероятный ужас обуял сверхгерманцев, но новый кайзер, стоявший с войсками у заводов Кноббе, поторопился обнародовать звонкие призывы к бою, а Геценлейхтер предал врагов анафеме. В то же время, правда, они, дрожа от страха, послали парламентеров врагам.
– Сложите оружие! – приказали свободные народы. – Все ваши богатства переходят к угнетенным, ваша страна – под наш надзор, а руки ваши должны стать рабочими руками.
Эти предложения показались сверхгерманцам в высшей степени недостойными и по всем параметрам неприемлемыми.
– Руки наших героев задушат вас, – ответили они, не переставая, однако, дрожать от страха.
Они вооружили народные массы и произносили громкие речи о всенародной войне против дерзких варваров, о помощи неба, о справедливой и мягкой власти сверхгерманцев, благословенной богом, и о благой задаче сверхгерманцев стать примером нравственности для всего мира. Но все же их старания и пламенные речи не привели ни к чему. Угнетенные неохотно брались за оружие и бросали его, а свободные народы проникали все глубже в страну. За ними возвращались еще и изгнанники, полные тоски по родине. Сверхгерманцы в бессильной злобе совещались, как им быть дальше.
– Неужели нам действительно придется пожертвовать нашей жизнью? – сетовали они. – Враг слишком силен. Мы лучше притворно покоримся ему, и со временем наш ум найдет дорогу к новому подъему!
Но сначала они хотели убедиться, что ничего не осталось от проклятых выкормков, виновников всего несчастья. Подосланные шпионы увидели выкормка, сидящего в трубе, нашли разорванное на части тело Кноббе и заметили крепко запертые двери, из-за которых доносилось заглушенное гудение. Все это показалось небезопасным.
– Будь что будет! Если бы мы только могли четвертовать эту собаку Цюллингера, – сказали сверхгерманцы и принялись распевать национальный гимн. Они думали, что таким образом им удастся гарантировать почетное отступление. Как раз в этот момент Цюллингер взорвал свои мины. Авангард чужеземцев, достигший удобного для наблюдений далекого холма, увидел поднимающееся облако дыма, услышал грохот взрыва и невольно замер в восхищении перед столь грандиозным зрелищем. В стороне от развалин заводов, откуда все новые и новые облака дыма подлетали к небу, разверзлась во многих местах земля, и из нее на зеленые поля стали изливаться, точно лава, целые потоки людей. Они рьяно бросались на сверхгерманцев, отступавших в панике.
– Это, вероятно, и есть искусственные люди. Что ж, может быть, нам и не понадобится пачкать руки о сверхгерманцев, – говорили между собой чужеземцы. – Посмотрите, какая суматоха! Там, позади, сверхгерманцы устанавливают свои пушки. Да этак случится сущий конец света – они же стреляют напропалую, как черти! Святое небо, какую же нужно иметь подлость, чтобы стрелять в людей!
– А разве мы не собираемся делать то же самое?
– Сверхгерманцы не люди!
– В таком случае зачем напрасно терять время? Вперед! Где же наши броневики?
Два часа спустя на поле битвы явились первые отряды иноземцев. Но почти все уже было к тому времени кончено. Остатки сверхгерманских войск скучились на краю далекого обрыва. Они махали белыми флагами и, наполовину обезумев от дикого воя и кошмарного вида новых врагов, покорно складывали оружие. Кайзер, сохранивший свою божественную персону в центре войска, сложил с себя корону и пытался идиотски-нахально улыбнуться. Но это ему не удалось.
На долю выкормков выпала слишком тяжелая роль в этой борьбе. Они боролись до последнего человека, до последней женщины. Они прорвали линию войска и уничтожили все, что попалось им на пути. Нечувствительные к ранам, они в остервенении проникали все дальше за огневую завесу, скрывавшую отступление сверхгерманцев; в конце концов и они пали, пронзенные пулями. Бесчисленные трупы выкормков лежали на поле битвы, но еще больше было трупов сверхгерманцев. Неутолимое озлобление битвы точно пережило саму смерть: напрочь растерзанные тела все еще крепко держали жертв, оторванные руки, точно клещи, висели на шее одного сверхгерманца, на выросших горах трупов лежало по мертвому выкормку. Стоны раненых жалобно раздавались над растоптанной равниной.
За деревьями, в котловине, сверкало в утренних лучах солнца мелкое озеро. Иноземцы заметили там на берегу движение. Они увидали огромные тела, еще пытавшиеся встать на ноги, но снова падавшие и трепыхавшиеся на земле, как моржи. Это были сильно раненые выкормки. Они приползли туда, где на камне перед мертвой женщиной сидел маленький лысый человек. Выкормки думали, что их настигают враги, и сами искали себе смерти.
Иноземцы тщетно пытались их спасать и в конце концов, поняв всю бессмысленность затеи, обратились к какому-то лысому старцу, сидевшему на камне и смотревшему на кровь, бежавшую из большой раны в его груди. Они перевязали ему рану, но он отнесся к подобному участию равнодушно.
– Кто ты, человек? – спросили иноземцы, но он не отвечал.
– Это Цюллингер! – воскликнул один из рабочих, пришедший с иноземцами в качестве проводника. – Хозяин, сверхгерманцы разбиты и покорены! Страна свободна!
Цюллингер молча глядел на лежавший перед ним труп Геры и на воду, на поверхности которой плавали трупы выкормков.
– Мясо! Много мяса! – выдавил он наконец. – Скажите, разве сегодня не тот день, что у христиан назван Днем Вознесения Господня?
Рабочий еще раз окликнул его:
– Цюллингер, страна свободна!