Страница 46 из 66
Глава 15
Кто ты, девочка?
Лукка вновь оглядела себя в большом коридорном зеркале, слишком старом и уставшем, чтобы врать. Отражаясь в полный рост, девушка наконец увидела, насколько была испачкана. Не двигаясь с места, она протянула руку к выключателю.
Вспышка и…
– Вот черт… – пробормотала Лукка, понимая,
насколько все плохо
. – На работу так, конечно, не пойдешь, – продолжила она как ни в чем не бывало. Такова была самозащита психики, отчаянно пытавшейся спасти крупицы разума, старательно отбрасывая воспоминания о произошедшем.
Лукка окинула себя взглядом с ног до головы – вся в земле, кровавых пятнах и синяках. Но самое ужасное ждало ее на лице: огромный кровоподтек на правой скуле, порванная нижняя губа – отчего девушка и начала плеваться кровью час назад, так сильно были задеты нежные ткани слизистой, – рассечение брови и лиловый синяк на лбу у виска.
– Ощущение, что я выиграла бой на ринге, но награду мне почему-то не дали… – прошептала она.
Лукка не отрывала взгляда от зеркала, словно хотела насладиться этим зрелищем или пыталась уловить хоть какие-то эмоции на своем лице; затем она начала скидывать одежду.
– Да уж… – присвистнула девушка, когда майка, скользнувшая вниз, обнажила большое багрово-синее пятно на ребрах. Она слегка согнулась, чтобы проверить, не сломаны ли те. Ответ оказался положительным – острая боль пронзила ее грудную клетку стремительным разрядом.
Обнажившись полностью, Лукка прошла в ванную и включила воду. Усевшись в ванну и перебирая пальцами ног, она наблюдала, как та наполняется горячими потоками. Мысли гуляли туда-сюда, а она все ждала, когда до нее дойдет, понимая где-то там, на задворках сознания, что это неизбежно.
– Вместе с человечностью ты растеряла и все чувства, да? – спросила она у себя и уставилась в блестящий кран. Там снова отражалось ее лицо, но неправильное, искаженное. Может быть, такой она и была? Искаженной?
Выдохнув, девушка полностью погрузилась в горячую воду и задержала дыхание. Так она могла почувствовать, как отчетливо пульсирует правая сторона грудной клетки. Интересно, смогла бы она услышать, как срастаются кости, если все в этой комнате затихнет?
Лукка закрыла глаза и погрузилась в воду с головой. Под небольшой толщей воды она начала различать звуки собственного сердцебиения, глухие удары – первый, второй… Четвертый… Десятый… Семьдесят третий…
* * *
Наглотавшись обезболивающих препаратов и затащив тело в кровать, девушка накрылась толстым одеялом и закрыла глаза. Думая, что не сможет спать, она все же моментально провалилась в небытие. Танцующие образы сосен и вечернего тумана вперемешку с фотографиями членов семьи Свампвичфильдов, словно внутри калейдоскопа, превращались в маленькие стеклышки и игриво складывались в портрет Эдди, несущегося за ней с нечеловеческой гримасой. Раз удар, два удар – Лукка видела, как разносит его череп на куски; потом его мертвое лицо, меняясь, постепенно превращалось сначала в ее лицо, а затем в лицо Фрая. Открывая акульи глаза, так напоминавшие взгляд трупа, тот распахивал рот и, подобно деревянной кукле в руках чревовещателя, произносил:
«Ты сделала выбор!
Ты сделала выбор!
Ты сделала выбор…»
Сон длился несколько минут, а затем девушка открыла глаза от неярких солнечных лучей, так неожиданно ворвавшихся в гости через ее окно в конце октября. Лукка еще немного полежала, давая себе возможность привыкнуть к ощущению, что жива – все болело так, что хотелось ныть, – и потихоньку начала вставать.
Нехотя подойдя к раковине, она все же посмотрела в зеркало на следы вчерашних побоев.
– Хоть на конкурс красоты отправляй… – прокомментировала Лукка, глядя на то, как ярко багровел ее громадный синяк на лбу, а губа ночью треснула, и растекшаяся кровь испачкала зубы. Девушка улыбнулась – ей хотелось убедиться, что она и правда похожа на вампира с коричневато-рыжими зубами. Однако их чистка решила проблему «очаровательной» улыбки, полностью убрав кровь.
Остальному, к сожалению, чисткой было не помочь.
Лукка стыдливо усмехнулась, понимая, что только что с благодарностью подумала о том, что не сломала зубы. Действительно, лечить их дорого, а вставлять новые и подавно. Только зубы хотя бы можно вернуть за деньги, а вот жизнь человека, пускай и с наклонностями жуткого маньяка, – нет.
Испытывая чувство стыда, она все же начала ругать себя за то, что ей по-прежнему не жаль.
– Ты что, ненормальная? – бормотала девушка, словно умалишенная. Будь кто в комнате, подумал бы, что вся эта ситуация выглядит довольно странно.
Наливая кофе, она с благодарностью посмотрела на пакет с пластиковыми трубочками – остались еще с ее прошлогоднего дня рождения, когда они с Кейли и Ноэль сидели в ее квартире, пили коктейли и смотрели «Гордость и предубеждение». Трубочки были сейчас как нельзя кстати – с таким рассечением губы, как у нее, выпить кофе классическим методом не получится.
Сидя на кухне и периодически постанывая от боли в ребрах, Лукка вспомнила, что вчера ей звонила Кристина, новая хозяйка фермы. Попытка отвлечься удалась, и она полностью переключилась на обдумывание того, что может лежать в той самой злосчастной шкатулке, из-за которой ей все же придется поехать на ферму?
На ходу придумывая фейковые причины того, почему она так
прекрасно
выглядит сегодня утром, девушка накинула свитер и аккуратно натянула более свободные джинсы – так ей было проще сейчас не беспокоить переломы.
Солнечные лучи порадовали Лукку, но по другой причине: солнцезащитные очки весьма кстати скрывали как минимум кровоподтек на скуле. Выйди она в них в ненастную погоду, привлекла бы больше взглядов от малочисленного, но оттого более любопытного населения Мортвилля.
Девушка решила ехать не на автобусе, а на развалюхе, доставшейся ей от отца, которую он так и не починил. Простояв в гараже с десяток лет, автомобиль завелся на удивление быстро, а вот доедет ли… уже другой вопрос. Впрочем, решив разбираться с проблемами по мере их возникновения, она выжала педаль газа и опустила ручник.
Лукка слабо помнила, как должна звучать «здоровая» машина, но сегодня ей казалось, что она лучше понимает эту колымагу, потому как со вчерашнего вечера сама является не тем человеком, про которого можно сказать, что он «как новенький».
Предварительно отзвонившись Кристине, девушка сообщила, что направляется к ней. Про свой внешний вид она умолчала, о чем теперь пожалела – охов и ахов ей не миновать.