Страница 45 из 66
– подумал я и слегка скривился. Такие воркования между моим приятелем и моей начальницей порой смущали и вводили в ступор, словно ты смотришь порно, а там появляется какой-нибудь твой родственник. Ну, вы поняли…
– Так а что со Спенсер? – включился Бертин, вспоминая человеческую девушку, так не вовремя попавшую на загробную вечеринку.
– А что с ней? – удивился я.
– Ну, ты что-то будешь решать, или у вас там какие-то свои планы на нее, в которые вы меня не хотите посвящать, – усмехнулся детектив.
– Как тебе сказать, пупсик… – протянула Азра. – Это больше наше, внутреннее…
– Ладно, понял, куда уж я, обычный смертный, лезу! – наигранно надулся Бертин, хотя просто хотел вызвать у своей сердечной подруги определенную, известную только этим двоим реакцию.
– Котик, ты такой душка! – засмеялась Смерть и погладила любовника по спине.
* * *
Обсудив все мыслимые и немыслимые вопросы загробного мира, не забыв послать ушат матерных слов в сторону бюрократических издержек и новых, совершенно негедонистических правил акционеров, мы допили свои напитки и разошлись.
Я же вновь вернулся в офис, чтобы наконец разобраться с накопившимися делами и закончить эту дебильную волокиту раз и навсегда. Хотя… в нашей работе понятие «навсегда» имеет несколько иной смысл.
Лукка Спенсер…
Так упорно впиваясь в элементы моего сознания, она никак не хотела покидать мысли.
Лукка Спенсер… Почему я тогда решил увести ее от запланированной смерти? Может быть, все стало бы куда проще, не вмешайся я?
И все же…
Я вспомнил, как накануне, хорошо надравшись в баре с Арчибальдом, принял совершенно «гениальное» решение погулять по коридору забвения. И, пошатываясь, зачем-то реально туда поперся бог знает зачем – однако, может, и он не знает, кстати говоря.
Смутно помню, но у стола операциониста под номером 33 я встретил женщину. Я еще тогда подумал: неужели у нас в отделе стирания и правда появился сотрудник, который будет задерживаться допоздна. (Спойлер: они там часто балуются стиранием вне должностных обязанностей и попросту забивают на работу, пользуясь возможностями. Мне бы в их отдел…)
Короче, эта женщина подошла ко мне и что-то сказала. Помню смутно, типа:
–
Спенсер должна жить,
– так и сказала, если мне не изменяет память.
В общем, если я надрался так, что у меня начались глюки, то я еще могу понять. А если мне и правда порекомендовали оставить Лукку Спенсер в живых, то я зачем-то послушался.
Нет, не так. Не то чтобы я прям взял и послушался. Скорее воспринял это как некий знак и, отходя на следующий день от жуткого похмелья, решил устроить полноценный выходной. Никаких душ, никаких переправ. Понятное дело, люди умирают каждый день пачками. Но что они, не постоят денек в очереди на переправу? Им все равно уже некуда торопиться – мест на всех хватит.
А вот Спенсер… Я тогда еще прогуливался до ближайшей аптеки, чтобы купить себе «АлкоМед», или типа того (да, мне это помогает – точнее, моей физической оболочке, которую я использую, чтобы время от времени гонять по миру людей). Забежал в ближайшую, она работала круглосуточно, и там была очень странная женщина. Такая супермилая, в том смысле, что нарочито милая. Как те самые мамашки, которые всегда с улыбкой, в идеальном фартуке, с тремя детьми и готовым ужином на семь человек. И спят в макияже и с бигуди, чтобы муж, не дай бог, не увидел ее без ресниц.
Короче, Марта продала мне мое лекарство. Я таблетку сразу в бутылку с водой закинул и, пока она растворялась, прошелся по парку. Не успел я ее осушить до дна, смотрю – идет паренек, Эдди. Ну, я и притаился – мне себя выдавать совсем не хотелось, а то вдруг он какой скаут окажется или волонтер из организации «Спокойный пригород». Докопается еще, что я тут шастаю по ночам в парке, как будто бы я мог выглядеть подозрительнее, чем он сам (ну ладно, я и правда выгляжу подозрительнее, окей).
В общем, смотрю, а он за девушкой наблюдает. Я заранее стал невидим для него, поэтому подошел поближе и прислушиваюсь. А он такой:
– Какая же ты красивая…
Блин, этот чувак реально был не в себе. Еще зачем-то веревку в руках сжимал. В последний раз я такую видел в одном из местных коттеджей, когда какой-то тусовщик переборщил с наркотой и вздернулся на балюстраде.
На такой же веревке.
И тут Эдди выдает:
– Лукка Спенсер, сегодня наша ночь!
Я аж остолбенел. Даже не заметил, как сигарета полностью истлела и начал коптить фильтр.
Короче, с одной стороны, я понял, что мне, в общем-то, все равно: люди умирают, как я уже говорил, пачками. С другой стороны, эта фамилия… Спенсер.
Ладно, я готов признаться совершенно честно: мне в последнее время было так скучно, так все задолбало, еще и выходных не было давно, что я… Ну, я, в общем, решил, а почему бы и да? Пойду и уведу эту Спенсер от маньяка. Тем более что в этом парке сегодня должна была произойти насильственная смерть. В моменте я понял, кто будет убивать, а кто умрет.
Понимаете, как заведено… Судьба всегда возвращает все на свои места.
Всегда.
Поэтому я знал, что Спенсер так или иначе не доживет до тридцати одного. Но… Я решил, что сегодня она останется живой. И именно поэтому направился к кафе «Центральный парк» и забрал ее в бар.
А потом…
Блин, мне реально очень странно это говорить, но я чувствовал, что мы как будто бы друзья. Мне было очень приятно и легко общаться с этим незначительным человеком. Совершенно обычная Лукка Спенсер и Харон.
А я давно хотел себе друга.
Да, я понимаю, что это звучит так, словно мальчику купили новую машинку. Ну и что? Зато я Харон, а ты нет.
И все же я даже подчистил за ней, потому что неожиданно понял: для меня это важно. Она так яростно боролась с тем, что не хочет быть плохим человеком, так яростно скрывала в себе то, что она на самом деле не добрая и не идеальная. Открывать свою темную сторону всегда сложно. Это как пытаться очистить дом от наросшего многовекового ядовитого плюща голыми руками.
А в итоге что мы имеем?
Да, ей точно после смерти так или иначе придется отрабатывать. И она это прекрасно знает – она уже побывала по ту сторону и все увидела своими глазами.
Но она не остановилась. Даже когда увидела меня. Даже когда поняла, что жизнь Эдди висит на последнем сраном волоске.
…
…
…
Так вот, Спенсер долго мучилась вопросом: не сошла ли она с ума?
А теперь я мучаюсь тем же, только не вопросом, а ответом.
Я, похоже, реально чокнулся.