Бар «Грехи Эббота»

– Так вот, – продолжил Кейли, – во-первых, само поместье выглядит весьма зловеще! Во-вторых, основателей, а точнее их якобы потомков, постоянно обвиняли в колдовстве, а это жесть как жутко звучит, согласись? В-третьих, сам сливовый сад не выглядит как нечто райское и дружелюбное. Ну и, в-четвертых, там рядом кладбище… У-у-у, – изобразил он жуткий страх и, широко улыбнувшись, взглянул на Лукку через зеркало заднего вида.

– Ну окей, – согласилась та и одобрительно кивнула головой, улыбаясь в ответ. – Действительно жутковато и хорошо подходит к общей атмосфере праздника. Поэтому я с вами! – положив руку на сердце, подтвердила девушка.

– Ура! – хохотнул друг и вырулил на небольшую гравийную дорожку. По бокам ее обрамлял все тот же густой лес, а в конце уже виднелись высокие кованые ворота.

– Поместье Свампвичфильдов! – победно произнесла Ноэль, уже на полпути начиная снимать видео и делать фотографии для соцсетей. Надо признать, жилище основателей и вся территория особняка были весьма жутковатыми, и тем не менее во всей этой готической эстетике присутствовало какое-то особое очарование.

Однако, несмотря на устрашающий вид постройки, территория поместья давно превратилась в музей, а потому рядом с внушающими легкий страх воротами стояла небольшая зеленоватая будка, в которой сидел сотрудник музея и ответственно осуществлял пропускную деятельность.

Кейли, остановившись у будки, протянул маленькой суховатой старушке три билета, купленных заранее онлайн, и, дождавшись автоматического открытия ворот, проехал вперед, направляясь на аккуратно огороженную стоянку. Мест было много, и лишь несколько припаркованных машин по-прежнему напоминали новоприбывшим о том, что музей продолжают посещать приезжие туристы, скорее всего из Луисфорда – ближайшего крупного города, расположенного в тридцати километрах от Мортвилля.

Выйдя из авто, друзья направились к особняку. Тот представлял собой большое трехэтажное строение, облицованное серовато-синим камнем и местами древесиной. Левый цокольный карниз, как рассказывал по пути ко входу Кейли, был разрушен молнией, попавшей в дом много лет назад, поэтому восстановлен другим камнем, сильно выделявшимся из общего стиля своим цветом и структурой. Из-за этого дом смотрелся слегка несуразно, словно на дорогое винтажное платье налепили современный быстро отстирывающийся принт.

Лукка внимательно оглядела особняк. Ей показалось, что она теперь часть него. Особенно сильно это ощущение дополнял тот факт, что она знает его предысторию, а также лично знакома с одной, пусть и ныне мертвой, но причастной к истории поместья барышней.

Крышу особняка Свампвичфильдов украшал роскошный фронтон с когда-то, по всей видимости, белоснежной лепниной. Розетка, обычно круглая, тут была ромбовидной и, как предположила Лукка, красиво освещала внутреннее пространство в солнечные дни, когда лучи света преломлялись через цветной витраж.

У входа в особняк их встретил еще один музейный сотрудник, на этот раз крепкий мужичок в голубой форме музея. Он заботливо отворил дверь дома и, словно получая удовольствие от того, что особняк хоть кому-то по-прежнему интересен, пожелал друзьям хорошего дня.

Сразу за дверью посетителей ждала большая зала, посреди которой расположилась лестница, идущая наверх и расходившаяся на две поменьше, ведущие сразу на второй и третий этажи.

– Третий этаж закрыт на реконструкцию, – сообщила еще одна старушка, приглядывающая за тем, чтобы туристы ничего не трогали руками, – а первый и второй можно обойти и все посмотреть, – продолжила она, настороженно провожая Кейли взглядом. Видимо, смотрительница музея была из тех, кто к молодежи мужского пола перманентно относится с предубеждением.

Побродив по первому этажу, Лукка не заметила, как Кейли и Ноэль скрылись, возможно, в области столовой зоны. Сама же она решила пройти на второй этаж и оглядеться самостоятельно. Вокруг стояла тишина, и лишь изредка были слышны чьи-то шаги. Поднявшись по ступеням, девушка завернула за угол и сразу же попала в довольно просторную комнату. По всей видимости, раньше здесь располагалась гостиная, не такая помпезная, как огромное пространство с камином на первом этаже, однако более уютная и, наверное, исключительно семейная.

В такой комнате, как предположила Лукка, скорее всего, собирались только члены семьи. А вот на первом этаже, судя по роскоши и вычурности всей мебели и предметов, принимали почетных гостей и проводили разнообразные светские рауты.

Посреди гостиной второго этажа расположилась маленькая обеденная группа на шесть человек, чуть дальше два дивана, стоящих друг напротив друга, и деревянный журнальный столик, слишком простой для нынешнего интерьера. По восточной стене тянулись бесчисленные полки с книгами, простиравшиеся от пола до потолка, и казалось, что если на них подуть, книги не выдержат и посыпятся вниз.

Лукка подошла к окнам и обнаружила, что те выходят прямиком в сливовый сад. А чуть дальше, и это можно было увидеть лишь с возвышения второго этажа и выше, за тонкой полоской деревьев находилось кладбище, обнимая рядками старых могилок большой броский склеп. Девушка вспомнила, что уже видела его в тот день, когда Фрай решил вернуться за ней.

Легкий шорох отвлек ее от изучения поместья, и она обернулась.

– Кейли? – тихо произнесла Лукка, выискивая взглядом источник звука. – Ноэль? – продолжила она, не получив ответа.

Тишина.

Девушка не стала пугаться, списав все на смотрительницу музея, что тихонько расхаживала по комнатам, представляя себя их полноправной хозяйкой. Взгляд ее тут же привлекла западная стена, полностью пустая и не заставленная мебелью. А все потому, что она представляла собой большое семейное древо, то ли нарисованное от руки, то ли созданное самой природой. Так, во всяком случае, могло показаться. Лукка подошла к стене и начала внимательно осматривать ее поверхность. Древо было изображено очень искусно: гладкие рисунки и надписи перекликались с деревянными резными вставками, изображавшими изящно выгнутые ветви, переплетавшиеся в невероятной красоты узоре. Если отойти и оглядеть все полотно – а она именно так и поступила, – то все переплетения и узоры складывались в силуэт высокой изящной сливы, чьи ветви раскинулись по углам и, переплетаясь друг с другом, образовывали не особо сложный, но витиеватый рисунок семейной иерархии.

Лукка восхищенно приоткрыла рот. Зрелище действительно было уникальным. Она, во всяком случае, такого еще нигде не видела.