Страница 19 из 128
В этом году колумбийские власти выявили шестьдесят пять нелегальных золотодобывающих барж только на реке Какета. Средства массовой информации сообщали, что вооруженные повстанческие отряды получали бо́льшую часть своих доходов от золота, а агентства по защите окружающей среды объявили, что реки в Колумбии стали одними из самых загрязненных ртутью рек в мире. У Мануэля хватило ума понять, что золотодобывающий бизнес стал опасным. Его предчувствия оказались верными. Власти Колумбии начали крупномасштабную операцию против этой промышленности, взрывая десятки земснарядов и производя массовые аресты.
К 2017 году, по его словам, он уже собирался вернуться в Пуэрто-Сабало, но перед этим согласился на еще одну работу на бразильской барже. Это была услуга старому другу, которому был нужен человек с опытом на барже. В долгие послеобеденные часы, когда дневная жара немного спадала и машины переставали работать, Мануэль весело болтал с девушкой, приносившей ему миски с рыбой, плантанами и рисом.
Он рассказывал Магдалене Мукутуй о планах на жизнь, которую он хотел построить в Пуэрто-Сабало, и предложил ей стать частью этой жизни. «Я сказал, что хотел помочь ей насколько возможно, что собирался вернуться в свой родной город, – говорит Мануэль. – У меня не было жены, а она была все еще молода. Мы сошлись».
Фатима не теряла времени даром и нашла работу для своей дочери после того, как та провела тринадцать лет в Ла-Чоррере. В Араракуаре бары были заполнены до отказа, и снаружи выстроились в ряд новенькие мотоциклы. Все знали, что золотая промышленность на подъеме. Фатима услышала, как люди ворчали, что одна из девушек уитото на бразильской барже не умела готовить ничего такого, что было бы по вкусу белым людям. Она потянула за пару ниточек, и Магдалена получила эту работу. «На барже Магдалена работала хорошо, – говорит Фатима. – А на деньги, которые ей там платили, она смогла купить себе новую одежду, набрать вес и стала выглядеть как раньше».
И только тремя месяцами позже первые слова недовольства стали доходить до Фатимы. Вечерами на барже Магдалена шутила с одним из рабочих, с El Carramán. Начальство не могло более это игнорировать. «Магдалена всегда была жизнерадостной, и смех у нее был задорный. Мой друг позвонил мне и сказал, что Магдалена больше не хочет работать». Фатиме не нравилось, как ее дочь жила в Ла-Чоррере, она надеялась, что Магдалена найдет себе партнера в золотой индустрии, побогаче. Фатима настаивает, что с самого начала пыталась предостеречь дочь от Мануэля, поскольку всем было известно его пристрастие к спиртному и наркотикам. «Я говорила ей: “Магдалена, Мануэль принесет тебе только проблемы. Он – наркоман, а у тебя маленькие дочери. Подумай своей головой”. Но она меня не слушала, я больше не была для нее авторитетом».
Магдалена в очередной раз бросила вызов матери. Мануэль был физически сильным человеком и вызывал уважение, а иногда и страх у своих сверстников. В этом жестоком и нестабильном мире, он, казалось, обещал безопасность. Он умел убеждать, все хорошо объяснял и мог рассмешить. Он был одинаково уверен в себе и когда пел на родном языке в малоке, и позже отвечая на вопросы в микрофоны на испанском – когда интерес прессы к поискам его детей достиг пика.
Помимо прочего, однако, Мануэль был человеком честолюбивым. В обществе, где отсутствие возможностей заставляло многих терять всякую надежду, он производил впечатление человека, который никогда не отступит, пока не добьется результата. Двадцатисемилетняя Магдалена, мать-одиночка с двумя детьми на руках, позволила этим его чертам заглушить в своей голове предостерегающий голос матери. В марте 2019 года она родила Тьена, и они переехали в Пуэрто-Сабало.
Четырьмя годами позже, когда Мануэль позвонил из Боготы и рассказал ей о своих планах, она опять готова была последовать за ним.
Магдалена прочла письмо от Мануэля и оставила свою сумку на хранение в магазинчике Марты. После этого Марта не видела Магдалену целую неделю. Вместо нее каждый день приходила застенчивая и воспитанная Лесли, чтобы купить продукты. Однажды она привела с собой Тьена; они ели мороженое на веранде среди толпы солдат, с перекинутыми через плечо винтовками и уткнувшихся в телефоны.
Первая попытка Магдалены сесть на борт грузового самолета провалилась из-за денег. Суперинтендент Хейсон Кастро сопровождал ее, стоя в тени крыла Antonov, пока мужчины загружали белые мешки, полные гигантских сомов, в самолет. Он помнит, как пилот говорил Магдалене, что не может принимать на борт пассажиров, которые не оплатили проезд полностью.
Хейсон Кастро вспоминает, как сказал ему: «Да ладно, дружище, разреши им занять пару мест по доброте душевной, это проявление гуманности». Но тот отказался.
По словам Мануэля, у Магдалены были деньги. Он клянется, что оставил ей 15 000 000 песо перед тем, как покинул Пуэрто-Сабало. Похоже, что, потерпев неудачу попасть на бесплатный гуманитарный рейс, Магдалена не хотела признаваться, что у нее есть средства. Сумма, о которой говорит Мануэль, равная примерно 4000 долларов, возможно, завышена. Но все же когда грузовой самолет вернулся семь дней спустя, 25 апреля, Магдалена предложила пилоту наличные деньги, чтобы оплатить проезд. «Нет, она не полетит, – вспоминает слова пилота Хейсон Кастро. – Есть приказ, что она не полетит».
При других обстоятельствах, в менее сложных условиях, Магдалена, скорее всего, была бы еще жива. 25 апреля она бы прилетела со своей семьей в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре на борту грузового самолета. Причины, по которым им отказали в посадке, с самого начала были окутаны тайной. Хейсон Кастро никогда не преуменьшал влияние, которое повстанцы имели в городе, и он предположил, что они оказали давление на авиакомпанию. Он записал показания Мануэля двумя неделями ранее и верил, что члены его семьи тоже были мишенями.
Мануэль же обвиняет Фатиму. «Ее мать позвонила [в авиакомпанию] и сказала им не разрешать моей девушке и ее детям садиться в самолет, – говорит он. – Фатима всегда была против наших отношений. Она прокляла свою собственную дочь».