Страница 124 из 128
Задача по поиску единого жилья для четверых детей осложнялась тем, что трое старших имели различные предпочтения. Так, с самого начала Солейни была полна решимости вернуться в Ла-Чорреру к отцу, старшим брату и сестре. Лесли, первоначально поддерживавшая эту идею во время визитов Андреса в госпиталь, позже изменила свою позицию. Хотя Андрес трижды навещал дочь в больнице и их встречи проходили радостно – Лесли тогда говорила о желании вернуться в родной дом в Ла-Чоррере, – в детском доме ее отношение изменилось. Во время визитов семьи Хакобомбайре Солейни, как всегда общительная, сразу бросалась обнимать отца и тетю. Тьен тоже тайком выбегал поиграть с Хайро, которого успел полюбить и называл tio, дядей. Лесли же обычно оставалась в спальне. По словам тех, кто общался с ней в этот период, она испытывала обиду: отец проявил интерес к ней только теперь, хотя все шесть лет жизни в Пуэрто-Сабало не навещал ее. Эти обвинения очень обижали Андреса. Он утверждает, что много раз пытался убедить Магдалену после их расставания вернуть ему дочерей.
Борьба за опеку над детьми становилась все жестче. Выдвигались всякого рода обвинения, как старые, так и новые. Андрес обвинял семью Мукутуй в том, что они настроили его старшую дочь против него. Фатима обвиняла Андреса в издевательствах над Магдаленой. Мануэль утверждал, что Фатима была пьяницей, которая совсем не заботилась о своих внуках до катастрофы.
В первом слушании в декабре 2023 года, проработав над этим делом шесть месяцев, ICBF так и не смогли дать заключение для суда, кому же предоставить опеку над детьми, и продлили период восстановления прав еще на полгода. В Колумбии считается обычной практикой в делах по защите детей проводить их быстро, не принимая во внимание некоторые нюансы, и в таком резонансном случае задержка в принятии решения оказалась необъяснимой. К этому времени обе семьи – Хакобомбайре и Мукутуй – объединяло лишь их недовольство непомерной затянутостью рассмотрения дела в ICBF. Года должно было быть достаточно для тщательной оценки притязаний каждой из сторон на опеку. Даже если ни одна из семей не соответствовала бы установленным критериям, можно было бы найти приемную семью, способную вернуть детей к подобию нормальной жизни.
Какие же были причины для такой задержки? Почему Андреса, как отца старших девочек, не назначили опекуном в первом слушании? Почему его не пригласили на собрание в Каса де Нариньо? Члены ICBF не могли дать вразумительные ответы.
На время написания этой книги дело об опеке продолжает рассматриваться и его детали приобрели конфиденциальный характер. Однако из разговоров мы можем получить некоторое представление о природе и мотивах обвинений, выдвинутых разными сторонами. В этом противостоянии больше всего жаль Лесли: создается впечатление, что после пережитого в джунглях, она столкнулась с новой бедой. Вероятно, она стала пешкой в борьбе взрослых, которые хотели повлиять на историю, которую ей предстояло рассказать. Это могло бы объяснить и несоответствия между рассказом о произошедшем своей семье и версией в отчете управления по делам гражданской авиации. Увы, сведений о том, кто кроме семьи навещал детей в госпитале, нет.
История спасения детей теперь стоила больших денег. На следующей неделе после публикации моих статей об их спасении в The Guardian, на почту поступило с десяток электронных писем от режиссеров-документалистов с просьбами о посредничестве в доступе к детям и их семьям. Я объяснял, что дети еще слишком слабы, они восстанавливают силы и психологически травмированы. Я полагал, что до возможности говорить об этом тяжелом испытании пройдут месяцы.
Тем не менее 22 июня, когда дети все еще были в госпитале, президент Петро в соцсетях объявил о намерении двухкратного обладателя премии «Оскар», Саймона Чинна, объединиться с государственной телекомпанией для создания документального фильма «Надежда на будущее». Правовые основания для такого заявления со стороны правительства или телекомпании остаются неясными: по колумбийским законам подобные решения должны приниматься законными опекунами. Для Лесли и Солейни этим опекуном был Андрес, который мог быть лишен patria of potestad, родительских прав, лишь в случаях отказа от детей или жестокого обращения. Но Андрес не бросил своих дочерей – их у него отняли. Примечательно, что во второй половине 2023 года, когда другие родственники получали оплату за участие в наспех сделанных документальных фильмах, Андрес отвергал все предложения о публичных интервью.
Лишь в феврале 2024 года команда документалистов, одобренная президентом, впервые связалась с его адвокатом Фредди Квинтеро, признав Андреса законным представителем старших детей. Андрес откровенничал, что у него была мечта – обеспечить финансовую независимость Лесли и Солейни, которая позволила бы им посещать университет, путешествовать и учиться за границей. Контракт с документалистами давал им такую возможность. Доходы от фильма могли быть инвестированы в фонд для поддержки всех четверых детей, выживших в авиакатастрофе НК-2803, который находился бы под совместным управлением ICBF и местной неправительственной организации.
В мае 2024 года Лесли и Солейни впервые дали интервью съемочной группе документалистов, а в августе Фредди Кинтеро помог им оформить документы для поездки в США. Премьера фильма должна состояться до конца года – когда дети, по всей вероятности, все еще будут находиться под опекой ICBF. Уже разрабатываются планы их участия в премьерном показе.
В июне, к годовщине спасения, ICBF опубликовало обновленную информацию с фотографией, где улыбающиеся дети с поднятыми руками сидят на поросшем травой холме. В сопроводительном тексте сообщалось, что они продолжают обучение в детском доме, а группа специалистов по защите прав коренных народов следит за сохранением их культурных связей. «Мы выражаем глубокую признательность всем детям семьи Мукутуй, объединившим колумбийцев в едином порыве», – гласила заключительная часть сообщения.
Однако те, кто навещал детей, отмечали: проведя целый год в приюте Боготы, они тоскуют по дому и сильно раздражены невозможностью жить с родственниками. Они хотят вернуться к своим семьям.