Страница 123 из 128
Глава 22. Опека
После месяца с небольшим, проведенного в военном госпитале, 14 июля 2023 года все четверо детей были переведены в детский дом при ICBF на северной окраине Боготы. Это просторное, уютное заведение стало убежищем еще для шестидесяти детей. Игровые комнаты и все необходимые удобства размещены в просторных садах, а остроконечные крыши зданий стилизованы под традиционное жилье коренных народов. ICBF приложил значительные усилия, чтобы создать для Лесли, ее сестер и брата комфортную среду: были наняты воспитатели из народа уитото, общающиеся с ними на родном языке, разбита учебная чагра для знакомства с земледелием. Посетители приносили любимую еду детей: фаринью, копченую рыбу и фрукты, – так что их новые друзья вскоре познакомились со всем богатством запахов и вкусов амазонской кухни.
Аппетит Тьена поистине удивлял воспитателей. Он первый съедал все, что у него было в тарелке, и просил добавку, так что мальчугану приходилось напоминать о необходимости делиться. Однако его бурная энергия и озорной нрав вызывали больше смеха, чем ругани. Генерал Санчес вспоминает, как его на краткий миг охватила паника во время одного из регулярных визитов к детям. Он не мог вспомнить, куда положил свой берет спецназовца, но вскоре обнаружил его на голове у Тьена – тот маршировал по кругу с поднятой в приветственном жесте рукой и громко скандировал: «Я – генерал!»
Солейни тоже быстро освоилась. Разговорчивая и общительная, она быстро подружилась с другими детьми и проводила много времени, играя и помогая младшим. Лесли, однако, оставалась тихой и отрешенной. Она предпочитала проводить время в одиночестве, занимаясь рисованием и, по крайней мере в первые месяцы, меньше общалась с другими детьми. Она страдала от повторяющихся ночных кошмаров, часто со сценами гибели матери.
Но хотя все дети по-разному реагировали на время, проводимое в детском доме ICBF, у всех троих было одно общее желание: они хотели вернуться в родные земли уитото.
Согласно регламенту ICBF, если ребенок подвергается риску насилия или жестокого обращения, а домашняя среда не может обеспечить его безопасность, инициируется процесс «восстановления прав». Первоначально организация заявляла о предпочтительности совместного размещения всех детей. Это указывало на возможную передачу опеки Фатиме и Нарсисо – бабушке и деду по материнской линии.
Учитывая серьезность предъявленных обвинений, Мануэль больше не рассматривался как кандидат, однако его сестра из Пуэрто-Сабало подала ходатайство о передаче ему опеки над его родными детьми – Тьеном и Кристин. В то же время Андрес Хакобомбайре настаивал на возвращении Лесли и Солейни в свою семью, указывая на их родных сестру и брата – Энджи и Джона, все еще проживавших с ним в Ла-Чоррере.
На протяжении всех поисков Андрес оставался в тени. Из-за проблем со здоровьем он не мог присоединиться к поисковым группам и с горечью слушал интервью Мануэля по радио и телевидению. Тот не только не опровергал сообщения, в которых его называли отцом всех детей, но, казалось, даже поддерживал это заблуждение.
В первые дни операции, когда родственники ожидали новостей в ангаре авиакомпании Avianline в Виллависенсио, Мануэль представлялся мужем Магдалены, хотя Андрес и Магдалена официально никогда не разводились. Розамира вспоминает, как конфликтовала с Мануэлем, когда тот начал записывать фамилию Лесли и Солейни как Раноке. В ходе спора Мануэль утверждал, что располагает документами, подтверждающими его отцовство, но так и не представил их, и во всех официальных записях отцом девочек указан Андрес.
Несмотря на это, большинство колумбийцев оставались в неведении о том, что у детей разные отцы. Когда Андрес впервые встретился с генералом Педро Санчесом у постели Лесли, генерал был удивлен, узнав, что отцом девочки является не Мануэль.
Андрес, Розамира и Хайро продолжали навещать детей и в последующие две недели в установленные часы. Они привозили еду и игрушки, показывали Лесли и Солейни фотографии Энджи и Джона. По словам Андреса и Розамиры, девочки скучали по брату и сестре и хотели вернуться в Ла-Чорреру. Тогда все мысли Андреса были сосредоточены на благополучии детей, но во время его последнего визита в госпиталь 31 июля семья Мукутуй пригласила его на чашку кофе.
В течение двух месяцев горечь утраты Магдалены, переживания за судьбу детей и радость от их спасения сблизили обе семьи. Андрес испытывал глубокое уважение к тестю, Нарсисо Мукутую, еще со времени их первой встречи в Пуэрто-Сабало. Однако теперь родители Магдалены прислали к нему адвоката, настаивавшего на подписании документов. По заверениям юриста, они должны были гарантировать, что дети не попадут под опеку ICBF. Когда Андрес отказался, адвокат, казалось, разозлился – так началась затяжная судебная борьба за опеку.
Розамира, работавшая уборщицей у одного адвоката на севере столицы, обратилась к нему за консультацией. Фредди Квинтеро, человек с редеющими волосами и жизнерадостным характером, выгодно отличался от помпезных юристов крупных боготских фирм. В ходе нескольких встреч в конце 2023 – начале 2024 года он каждый раз выглядел все более озадаченным новыми обстоятельствами дела. Его первой инициативой стало требование ознакомиться с договором, который предлагали подписать Андресу. Когда это не удалось, он предположил, что условия, скорее всего, были невыгодны его клиенту. Несмотря на отсутствие документа, адвокат руководствовался четкой правовой нормой: в случае смерти одного из родителей право опеки сохраняется за вторым. По просьбе Розамиры он согласился представлять интересы Андреса в суде.
«Я думал, что это будет простое, обычное дело об опеке, – сказал он, – но вскоре у меня сложилось впечатление, что в ICBF заведомо решили отвергать все аргументы Андреса в пользу опекунства». Источник проблемы, по его мнению, крылся в невнимательности. Так, Андресу не сообщили о дате выписки детей из госпиталя. 6 июля президент Густаво Петро провел собрание в Каса де Нариньо, резиденции в центре Боготы, построенной в стиле неоклассицизма, где присутствовали глава ICBF Астрид Касерес, а также Фатима и Нарсисо Мукутуй. Впоследствии Касерес сообщила прессе, что правительство собирается учредить фонд, чтобы обезопасить экономическое будущее детей, и что это была «дружеская встреча», во время которой «семья смогла задать президенту все волнующие их вопросы». Но ни Андрес, ни его семья не были приглашены.