Страница 70 из 74
Сам факт того, что Елена так часто бывала на нашей частной половине подчёркивал её статус. Нет, не как статс-дамы, их довольно много при Дворе, а фрейлин так было вообще за сотню. В общем, у Леночки был совсем (ну, почти) исключительный статус при Императрице.
Я с Еленой пересекался довольно редко и эпизодически. Она же не моя статс-дама. Так, сталкивались иногда в залах или в приёмной Царицы.
Каролина мечтательно смотрела с балкона в парк под нашими окнами.
— Петер, даже не верится, что наконец-то наступило лето! Я так устала от холодного и дождливого мая!
Киваю.
— Да, радость моя. Грозы накатывали одна за другой. И вот, наконец, солнце и ясное небо.
— Милый, а пошли погуляем в парке. Вдруг завтра погода опять испортится. Давай ловить солнечный момент в нашей жизни.
— Давай.
Встаю и галантно протягиваю руку:
— Герцогиня, разрешите вас пригласить на променад? Погоды стоят чудесные, право!
Жена мило улыбнулась, и, опёршись на мою руку, встала из плетённого кресла.
— Герцог.
— Герцогиня.
Мы часто титуловали друг дружку в частной жизни, помимо имен, каким-то менее значимым титулом, коих у каждого из нас был целый список — выбирай любой по настроению. Сегодня мы были Герцогом и Герцогиней, а не Императором и Императрицей. Без официоза. Просто светская прогулка. Могли титуловать друг друга князем и княгиней, даже бароном и баронессой. Всё это наши титулы и всё это правда.
Устаешь быть монархом. Иной раз до отвращения. Так что за закрытыми частными дверями мы сбрасывали с себя невидимую Корону и становились просто дворянами.
Обыкновенными.
Лина сладко потянулась. Конечно, прилюдно она бы такого не сделала. Она умела демонстрировать величественность так, что летом стекла во дворцах покрывались морозными узорами. Этого у неё не отнять.
— Ох, косточки мои старенькие..
Наигранно прокряхтела она.
— Дорогая, не наговаривай на себя. Ты женщина хоть куда.
— И куда?
Она знала это шуточное выражение и потому прижалась, заигрывая.
— Куда скажешь.
Улыбка.
— А может я хочу отдать инициативу?
Киваю.
— Это всегда пожалуйста. За мной не заржавеет, радость моя.
— Хочу романтический ужин!
— Хорошо. Я отдам распоряжения. Чего пожелает моя Госпожа?
— Хочу рыбу. И морепродукты. На твой вкус. Я тебе доверяю в этом вопросе.
Поднимаю бровь.
— Только в этом вопросе доверяешь?
Смех.
— Ладно, проказник-шалунишка, пойдём гулять.
* * *
Мы гуляли. Болтали. Шутили. Смеялись. Парк хорошо охранялся, поэтому мы гуляли без охраны. Просто вдвоём.
Тут впереди показались три женские фигуры, которые шли в нашу сторону по дорожке. Центральная фигура явно Леночка. Она всё ещё носила траур по погибшему мужу и потому её не сложно было узнать на ярко освещённой солнечными лучами поляне. Ещё две женские фигуры — нянечки, каждая из которых несла одну из девочек-близняшек.
Просто идиллия.
Елена сделала реверанс.
— Ваши Величества..
Императрица (вновь Императрица) приветливо улыбнулась своей статс-даме.
— Леночка! Рада тебя видеть! У тебя прелестные девочки!
— Спасибо, моя Госпожа.
Протягиваю ладонь. Елена с достоинством кладёт свою ладошку. Протокольно целую её руку. Нет, она ничуть не стесняется. Она почти всю жизнь жила или выросла при Дворе. Для неё случайно встретить Императора, тем более, Императрицу, не такое уж и событие в жизни. Тем более что она Светлейшая Княгиня, на европейский манер — принцесса, а не девочка с базара.
Лина не видит ничего предосудительного в том, что я поцеловал руку принцессе. Обычный светский протокол.
Только вкус ягод у меня на губах.
Мы поболтали о погоде, о пустяках всяких, и разошлись по дорожке в разные стороны.
Каролина заметила:
— Есть женщины, и их большинство, на которых роды плохо влияют. Портится фигура, обвисает грудь и всё такое прочее. Лена наша относится к той категории, которым роды приносят пользу — исчезает угловатость фигуры, наливается грудь, тело движется к совершенству. Не находишь?
На провокацию я, разумеется, не поддался. Мне не пятнадцать лет, чтобы гормоны лишили меня разума и осторожности. Хотя.. Хотя, да, если ответить честно самому себе, не под протокол, то Елена просто расцвела. Именно, как женщина. Мало того, что умна и образована, так и фигура стала такой, что.. Как говорил в «Кавказской пленнице» товарищ Саахов: «Комсомолка, спортсменка, наконец, она просто красавица!»
Она, пожалуй, превзошла по красоте и утончённости свою мать, которая многие годы была для меня эталоном красоты.
— Ты рассуждаешь, как медик или как женщина?
Смех.
— А что, у неё плохая фигура⁈
Конечно, Каролина продолжала меня провоцировать.
Слегка поддеваю:
— Не знаю. Мне под платьем фигура не видна.
Легкий толчок локтем в рёбра.
— Хочешь посмотреть на неё без платья?
Это был удар под дых. Я бы посмотрел. Там есть на что посмотреть. Пожалуй, я чуть ли не впервые посмотрел на Лену не как «она мне почти как дочь», а именно, как на женщину.
— Любовь моя, что ты такое говоришь⁈ Я — женат.
— Ага. Когда тебя это останавливало?
Разговор приобретал чреватый поворот. Отрицать было глупо. Лина знала о моих периодических похождениях. Они не были системными. Но, случались. Так что лучше я переведу разговор на другую тему:
— Хочешь осетра на ужин или белугу?
Но, умненькую мою Линочку трудно сбить с пути, который она себе наметила.
— Не забалтывай тему. — а потом посмотрела мне в глаза. — Не трогай её. Я не пойму. Услышал?
Киваю.
— И не собирался.
— Собирался-собирался. Я видела, как ты на неё смотрел.
— Дорогая, я её знаю с младенчества, о чём ты говоришь?
— О том. Не трогай.
* * *
ВЕЛИКОЕ КНЯЖЕСТВО ПОМОРСКОЕ. ДРАВСКИЙ КРЕЗ. ЗАМОК ДРАХИМ. сентябрь 1776 года.
— Проводил, сын? — встретил я Алексей.
— Да, пап, до границы, — ответил он и сел во второе кресло.
Он, как и я вытянул ноги к чугунку с углями. В этом времени электрообогревателей нет, а померанская осень теплая, но зябкая.
— Ну, как тебе, саммит?
— Саммит? — очнулся великий князь Поморский, — ааа, это все твой англицизмы; отвык я от них, нормально!
— А как немцы нашу конференцию звали? — спросил я сына, — Gipfeltreffen?
— Konferenz, точнее Conférence, — вытягивая ноги ответил Алексей, — оба же зашиблены Францией.