Другой Путь

Эпилог

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ОСОБНЯК СТРОГАНОВА. 15 декабря 1743 года

Месяц у меня выдался бурный. По нынешним временам. До отъезда в Москву надо было переделать кучу дел. И все они почти были важные или архиважные. Женский вопрос уже решен. Он всегда в жизни мужчины самый важный. С врагом или пустышкой мне детей крестить не придется вроде. Уверен, что даже смогу на будущую жену в многих делах опереться. Нельзя было отодвинуть и научных дел, и не только по защите диссертации, но и по обеспечению выполнения программы экспериментов после моего отъезда. Так что, да, пришлось настраивать Ломоносова чтобы в моем НИИ не останавливались исследования. И Цильха настраивать, чтобы от внушенного Михаилом Васильевичем энтузиазма мой дворец в воздух не взлетел. Да и деньги чтобы не уплывали на сторону. По этой части я сегодня уже беседу имел и даже принял клятву моему королевскому высочеству. Теперь нужно позаботиться, чтобы не иссякла моя мошна от «першпективных опытов».

— Петр Федорович, – обращается ко мне барон «по-деловому», – пока нам в коксе мистера Дарби потребности нет, лесов своих много.

— Сергей Григорьевич, – отвечаю Строганову, – кокс дает лучший выход металла и нужен для новых печей.

— Так ни у нас на Урале, ни под Петербургом хороших углей нет, – разводит руками мой компаньон.

Строганов снова меня подводит к необходимости взять нам с ним один из здешних казенных заводов. Например, Сестрорецкий. Надеясь, что прибыль потечет без особых вложений. Цеха есть, месторождения есть, даже люди подготовленные. И заказами производства загружены. Почему бы не приватизировать и в ус не дуть? Ан нет. Тут дело государственное. Даже мне это будет пробить трудно через Берг-коллегию. Да и не нужно это.

— Кокс и из торфа делать можно, а в нем ни здесь, ни на Урале дефицита нет, – отвечаю небрежно, – а вот недалеко от Алтая есть и нужные угли.

Барон смотрит на меня внимательно. Он сам следит за любыми известиями, где какое месторождение найдут. Но об угле Кузбасса он не слышал. Его нашли более двадцати лет назад пленные шведы, но их отчеты еще в Академии не обработаны, а вот упоминание в книге, изданной в Швеции и Англи, есть. Может, кто-то из них и жив. Но фамилий я не помню. Но ищут уже тех землеведов.

— Алтай далеко, – отмирает Строганов, – да и демидовские там земли.

Киваю. Улыбаюсь.

— Быть им такими не долго, – говорю спокойно, добавляю, увидев интерес собеседника: – Пару-тройку лет.

Прикладываю палец к губам. Хозяин медленно кивает, лицо его довольно.

А вот то, что у Демидовых в 1746 году заводы на Алтае отобрали – знаю. Отнимут их и здесь. Может даже раньше. Не надо рубли из утаенного от казны серебра чеканить. Жаль, что никак не могу обосновать свое знание. Матушка была бы и сейчас получению того серебра рада. Но ей я так туманно намекнуть не могу. Каролине вот тоже как свои знания подавать – думаю. Она не Катя, «университетом в Киле» каждый раз не оправдаешься.

— Все одно далеко, – справившись с чувствами, говорит барон, – дорого везти, проще с лесом.

— Ну так для предполагаемых печей пока нам коксующиеся угли и не нужны, – успокаиваю хозяина, – да и ближе они есть, только крымцов там усмирить надо.

Строганов кивает. Открытые в один год с кузнецкими угли Дона известны.

— Но то будущий вопрос, государыня подпишет нам нужную привилегию хоть на век, главное технологию иметь, – продолжаю обрабатывать партнера, – сейчас же главное: новая печь.

Строганов кивает. Он уже успел оценить преимущества предложенной схемы со строительством нами печей своими мастерами по нашей технологии. Строительства всем. В России. Кто заплатит. Потом мы будем еще с обслуживания печей немало иметь. Нам тогда не нужно отжимать месторождения или искать на чугун новых покупателей. При этом мы сможем тихо подмять в Империи хоть всю отрасль. На заграницу пока моего административного ресурса не хватит.

— Петр Федорович, – говорит барон, – согласен я насчет печей, а прибыль пойдет, так и на кокс тогда посмотрим.

Осторожен он. Хочет дешевле и больше. На том бизнес стоит и тогда, и теперь. Кокс подождет.

Протягиваю руку. Он отвечает. Жмем. Еще одним НИИ («Топлив и стали») в России стало больше. Ну, а за заводиком при НИИ дело не встанет. Есть под Москвой пара интересных вариантов. Да и в Петербурге Елисавета Петровна намекала, что имениями для меня озаботится.

Строганов, понятно, ждет от меня протекции и по другим делам на самом высочайшем уровне. А я что? России и мне с его интереса убытка нет. Металл стране нужен, и нужно его много. А у меня еще паровые машины в голове. И рельсы. И от паровозов с пароходами я тоже не откажусь. У нас они будут раньше, а у «них» позже. О том и о другом я позабочусь.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 17 декабря 1743 года

Снежок прилетел мне прямо в лицо, я едва успел глаза закрыть.

Лина захохотала.

— Получил! На тебе еще!

Уворачиваюсь.

— Барышня, вы пользуетесь тем, что я не могу обидеть женщину!

— Ха-ха-ха! Зато я могу!

— Так я же не женщина!

— А на ком мне упражняться? Получи!

Мы бесились и хохотали. Только-только закончился обильный снегопад, и мы, бросив все, выбежали из лаборатории на свежий, кристально чистый воздух.

Немецкий язык не для галантной куртуазности, в такой ситуации он не уступает русскому в выразительности и в смыслопередаче. С русским у моей красавицы плохо, потому дойч, да и зачем уродоваться почем зря?

Тут я удачно вывернулся и засветил снежком прямо в лоб принцессы.

Она охнула, отерла лоб и кинулась в новую атаку, лепя снежки прямо на ходу.

— Кронпринц, тебе конец!

Она оступилась, споткнулась или произвела другое действие, но, по факту, сбила меня с ног, и мы, хохоча, рухнули в сугроб. Точнее, она просто рухнула в мои объятия.

— Петер, это нечестно. Ты пользуешься тем, что я в платье. В нем тяжело, я не могу даже нагнуться толком.

Протираю ладонью ее лицо от снега.

— Не преувеличивай. Ты не в бальном платье. Ты бы в лаборатории не смогла работать.

Театрально надутые губки.

— Все равно это не честно! Отпусти меня!

Улыбаюсь.

— Ты и правда этого хочешь?

Она вздохнула.

— Нет. Но я приличная принцесса.

Киваю.

— Конечно. Я понял и принял. Но, ваше высочество, я же только спасаю вас из снежного плена, как настоящий рыцарь. Кстати, дракона тут нигде нет? Я бы тебя и от него спас.

Улыбка.

— Тебе виднее, мой рыцарь. Это твой замок и твои земли.

Внезапно Лина прильнула своими устами к моим.

— Петер..

— Любовь моя..