Другой Путь

— Это так, государыня, но, увы, мы не можем ее взять без родительского благословения.

— Да, я понимаю, – отмахнулась императрица, – что другие принцессы?

— Кассельцы торгуются за Вильгельмину, пишут, что Кристина не хочет вступать в брак, а Ульрика давно живет отдельно и не испрашивала их согласия к нам ехать.

Царица кивнула в раздумье.

Вильгельмина – это тоже бы хорошо. Красива, воспитана, не глупа. Отнюдь не глупа. С нее надо было начинать разговор, наверное. Но Лесток посоветовал взять сестру постарше. А оказалось, что Крыся – истовая кальвинистка и не хочет не только в брак, но и менять веру. Ульрика хорошо все достоинства сестер обсказала. Честно, без умаления их, но и без лести.

Сама Ульрика Гессен-Кассельская – хорошая партия. Но ничем не хуже своей Гессен-Дармштадтской кузины. Разве только одним. Не ей писал любовные песни Петя. Да и амуры у них видно с Фридрихом Августом. Так что нет причин ломать эти отношения Ульрики с дядей наследника.

— Что француз? – устало выпрямилась императрица. – Обещал же он и с Касселем поговорить, и с Парижем по поводу Генриетты Анны.

— Статскому советнику Гольдбаху, как и переданные ранее шифрованные письма, удалось их прочитать, – начал, открывая папку, граф.

— Не томи и словами скажи, здесь света мало, – остановила его императрица.

— Да там дерзновенные речи, Матушка. Мои уста отказываются это произносить.

— Заговор? – прямо спросила Елисавета Петровна.

— О, нет, – ответил Бестужев.

— Тогда словами сказывай про дочь Людовика, – остановила прения Елисавета, – а непотребные письма днем в кабинет принесешь.

— Французский посол, государыня, пишет, чтобы уговаривали срочно пьемонтских принцесс, – сказал вице-канцлер, – а для французских, мол, Петр Федорович наш из слишком худородного дома и для французских принцесс у него достаточной чести нет.

Лицо императрицы потемнело. Бестужев уже было сиял, что прибывшего менее месяца назад маркиза удастся домой спровадить, но у Лизы были свои резоны.

— За Шетарди следи, – отрезала, разочаровывая вице-канцлера, Елисавета Петровна, – нужен он пока мне здесь.

Бестужев поклонился. Царица поднялась.

— Пошли, Алексей Петрович, к гостям, – решительно произнесла она, – покажем, какая за Романовыми честь Людовику и его брехливому клеврету.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 14 декабря 1743 года

Ее объявили.

Лина гордо, хоть и на подгибающихся ногах, вошла в зал. Навстречу ей от императрицы шел Петер. Какие-то слова. Каролина что-то отвечала, но не помнит толком, что именно.

Кронпринц подвел ее к императрице.

Негромко, почти на ухо:

— Лина, отпусти мою руку. Я рядом. У меня синяк будет..

— Ой, я..

Но Петер уже разговаривал со своей государыней. Она улыбнулась ему и Лине.

Зазвучала музыка, но танцы еще не начались. Вице-канцлер Бестужев отвлек императрицу. Она его выслушала, кивнула, и они вышли из зала.

Гости продолжали прибывать. Но подходили уже к Петеру и к ней.

Дежурные улыбки. Церемониальные наборы слов..

Сейчас здесь они первые после императрицы.

Оркестр играл просто спокойную красивую музыку, разносили напитки.

Она стояла рядом с кронпринцем, и ей казалось, что сотни глаз смотрят только на нее.

— Лина, солнце мое, все хорошо.

Цесаревич проворковал ей это на ухо, но чувствовалось, как он напряжен.

— Петер? Правда?

Кивок.

Очередной объявленный гость..

Императрица вернулась в залу, обогнав Бестужева.

Встала, где и раньше. Петер вновь по правую руку от императрицы. Они о чем-то шепчутся. Музыка играет, и Лина не слышит о чем. Царица явно вне себя от гнева.

Страшна она в гневе.

Казалось, что ее взгляд прожигает кого-то у другой стены.

Елисавета что-то шепчет на ухо племяннику.

Петер кивает. Но ничего не говорит.

Только уголки его губ немного поднимаются.

Каролина стоит рядом, но ничего не может расслышать.

Что ей остается. Только ждать. Надеяться. Верить.

«Петер, я люблю тебя. Верю в тебя. Господи, сделай что возможно, чтобы мы были вместе».

Императрица кивнула в ответ Петеру и подозвала распорядителя. Тот выслушал приказания и удалился.

— Открытие Императорского бала! Высочайшая честь открытия дарована его императорскому и королевскому высочеству государю цесаревичу наследнику Всероссийскому, владетельному герцогу Шлезвига, Гольштейна, Дитмаршена и Стормарна, принцу Карельскому Петру Федоровичу! Внуку Петра Великого! И ее княжескому высочеству принцессе Каролине Луизе Гессен-Дармштадтской!