Страница 43 из 61
А вот это «О»! Будет на чем сыграть. Надо бы тоже себе купить, в комплект к клавесину. Устал я от здешней музыки. Вечером будет послушать приятно. Да и мастера лучше сманить. Музыкальный инструменты сейчас – «хайтек». Стоят, как в наши дни автомобили «порше». Зачем мимо себя эту копеечку пропускать?
— Изрядно, Сергей Григорьевич, изрядно! – выказываю восхищение гостю.
— Спасибо, государь! Хочу я показать гостям радения об искусствах, достижения и пользу, которую приносят Отечеству наши предприятия. Вы много и лестно отзывались о наших заводах и рудниках. И лепо будет слышать, если вы соизволите так же при государыне снова о том сказать..
Я ж говорю – жучара еще тот. Но как иначе? Как бы Строгановы иначе создали свою промышленную империю?
Благосклонно киваю.
— Сергей Григорьевич, доброе дело и хвалить приятно, я думаю, что вместе мы сможем сделать для дела горного и более..
— Все, что пожелает ваше императорское высочество, и все, что доступно всем нашим силам.
Киваю.
— Вы знаете мои увлечения науками, – начал я издалека, глядя, как насторожились глаза гостя, – придумал я метод, как больше стали из имеющийся руды выплавлять.
Глаза Строганова сначала округлились, потом загорелись.
— Машины у меня есть и расчеты, но проверить не могу, – развожу руками, – казенные заводы заказами переполнены, а свой времени нет создавать..
— Так, государь, если метод такой хороший, так любой промышленник готов будет перенять.
Перенять? Прийти с деньгами и выкупить за гроши все готовое? Шалишь, Сереженька, меня тебе на мякине не обскакать.
— Ну, любой мне не надобно, мне нужен надежный, – смотрю в глаза Строганову, тот не отводит, – чтобы мастеров мог прислать для отладки и отработки, в риск мог денег купно дать и потом в доле был и на сторону без согласия технологии не пускал.
Тумана я пустил. Но предложение понятно. Братья Строгановы после отца его империю делят, торгуются по каждому заводу. И хочется каждому из них самому управлять и, для «пользы Отчизны» и утолщения собственной мошны, больше стали и чугуна выпускать. Я же компаньон перспективный, но сложный. Дай им время – могут подумать и отказать.
— Сталь будет лучше, и я знаю, как ее лучше обрабатывать и на что она будет нужна, – продолжаю давить.
— Большой ли прирост будет? – спрашивает Строганов без напускного почтения.
— Большой, – отвечаю так же твердо, – при тех же людях можно будет давать вдвое больше, чем Демидовы.
Азарт вижу у собеседника разгорается. Надоело быть вечно вторым.
Металлургия – моя тема! На Чусовском заводе я на мартеновской печи «собаку съел». Раз десять направляли консультантом в командировки. Пусть англичане изобретают пудлингование, я же могу сразу готовые бессемеровский, мартеновский и конверторный процессы наладить. Да что там! Я могу кокс дать! Для того всего нужна паровая машина, подшипники и открытые Ломоносовым газы. Это в Европах пусть думают, что мы ими будем воздушные шарики пускать. Пусть думают и тоже с шарами тужатся. Их время еще не пришло. Настает только век стали и пара.
Вижу, как в горнопромышленнике борется тщеславие с жадностью.
— Я согласен, Петр Федорович, – говорит Строганов, – готов приехать, когда вы скажете, и все обсудить.
Замолкает. Напрягает свою мысль.
— Вы, государь, хоть и молоды, но партнер надежный, – решается Сергей Григорьевич, – готов, как вы говорите, работать «пятьдесят на пятьдесят».
Протягиваю ему руку. Он пожимает крепко. Да и я не ряжусь.
В чем мы в равных долях пока будем – ни мне, ни ему не ясно. Но я его не обижу. Он это знает. Потому и верит на слово. И сам не будет от сказанного отступать.
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 6 ноября 1743 года
— Ее императорское величество государыня императрица Всероссийская Елизавета Петровна!
Обер-церемониймейстер отошел в сторону и низко поклонился. Высокие двери медленно распахнулись, и вошла ОНА – государыня императрица и прочая, прочая, прочая..
Лисавет приветственно кивнула сделавшим глубокий реверанс принцессам и принцу.
— Рада приветствовать вас в России, дамы и господа! Как доехали?
По старшинству слово первым взял принц Фридрих Август:
— Благодарим вас, ваше императорское величество, за столь теплый прием. Я завидовал брату, зачаровываясь вашей красотой, а сегодня трудно оторвать взгляд от вас, как от цветущей розы. О богатстве вашего двора и вашей Империи нам, немцам, часто приходится только слышать от восторженных купцов и путешественников, которые имели счастье посетить ваше великое Отечество!
Лиза улыбнулась гостю. С легкой грустью. Вспомнила и сестру, и первого своего жениха Карла Августа. Светлая им память. Дело прошлое. И все же, умеют у них в Европах так словесные кружева завернуть. В России мало кто может так льстить. Ну, вот еще Лесток, Шетарди и Бестужев. Эти умеют слова цветами раскрасить. Ну, Петруша еще, но он ведь тоже из Европы и в университете учился. Ему ли не уметь говорить красиво?
— Благодарю вас, принц. Представите ли мне ваших спутниц?
— С удовольствием и почту за честь, ваше императорское величество! Счастлив представить вам принцессу Ульрику Фридерику Вильгельмину Гессен-Кассельскую.
Императрица кивнула:
— Рада познакомиться, принцесса.
Реверанс:
— Это честь для меня, ваше императорское величество, быть представленной вам. Счастлива посетить вашу державу. Много хорошего о ней слышала.
Кивок.
— Я рада.
Принц представил и вторую свою спутницу:
— Ваше императорское величество! Счастлив представить вам принцессу Каролину Луизу Гессен-Дармштадтскую.
— Рада познакомиться, принцесса.
Реверанс.
— Йа мещтала об этой встгечэ, ваше имперраторрское величество, – говорит по-русски Каролина, – и я щастлива, что моя мещта наконец сбылас.
Лисавет приветливо улыбнулась.
— Отрадно, принцесса, если и когда мечты сбываются, – императрица тоже переходит на русский.
Вновь реверанс.
— Это таак, ваше имперраторрское величество!
Лиза внутренне усмехнулась: «Знаю я твои мечты. Хочешь стать женой Петруши, а потом и императрицей. Вот и по-русски уже неплохо разговариваешь. Готовилась. Обаче, поглядим еще. Нет пока моего решения. Так что жди и улыбайся. Может, удача и тебе улыбнется в ответ».
На правах хозяйки императрица пригласила выпить чаю. Разумеется, приглашение было принято со всем полагающимся случаю восторгом.
После ухода слуг Лиза спросила по-немецки:
— Как вам Санкт-Петербург?