Страница 44 из 61
Она смотрела на Лину, и той пришлось отвечать первой, выбирая, как и царица, понятный всем язык.
— Ваше императорское величество, город явно станет великой европейской столицей. К сожалению, у нас не было возможности достаточно узнать обо всем, но мне лично Санкт-Петербург очень понравился!
Лисавет отпила чаю и кивнула: «Еще бы он тебе не понравился, если ты собираешься в нем жить! Иначе зачем ты сюда приехала?!»
Вслух же она одобрительно сказала:
— Уверена, дорогая моя Каролина.. Или лучше Луиза?
Смиренное:
— Как будет угодно вашему императорскому величеству.
Улыбка царицы:
— А как к вам обращался в своих письмах мой племянник?
Принцесса склонила голову и отвечает по-русски:
— Наследник цесаревич наз’ивал меня Льиной, ваше имперраторрское величество..
— А вы его в ответных письмах? – переходит и Елисавета на русский.
— Петер, ваше имперраторрское величество.
Светский разговор должен быть понятен всем гостям. Но кто упрекнет императрицу? Впрочем, Елисавета Петровна, скользнув взглядом по лицам Адольфа и Ульрики, ни понимания, ни разочарования у них не заметила. Они скорее были поглощены друг другом. Молодо – зелено.
— Что ж, я доверюсь вкусу моего любимого племянника, – продолжает «конфидент» царица, – и тоже буду именовать вас Линой, если вы не против.
Румянец проступил у принцессы даже через слой пудры.
— Почту за честь и счастье, ваше императорское величество.
— Хорошо, Лина. Кстати, правильнее звать моего наследника не Петером, а Петром, он ведь русский цесаревич.
Кивок.
— Да, ваше императорское величество.
Царица что-то хотела сказать еще, но тут двери вновь распахнулись, и вошедший обер-церемониймейстер огласил:
— Его императорское высочество государь наследник цесаревич владетельный герцог Голштинский Петр Федорович! Внук Петра Великого!
Лисавет пошла навстречу племяннику, а гости встали и вышли из-за стола, приветствуя вошедшего.
Лина заметила про себя, что кронпринц был все же очень молод. Даже моложе, чем она себе представляла. Но уверенности, ума и властности в его взгляде было лет на сто.
Императрица Всероссийская заключила наследника в объятья.
— Здравствуй, Петруша.
Поцелуй в лоб.
— Рада, что ты приехал.
Цесаревич поцеловал руку царице.
— Здравствуй, Матушка. Ты позвала – я пришел. Счастлив видеть тебя в добром здравии и прекрасном расположении духа.
— Петруша, а у меня гости. Разреши тебе их представить.
Когда представляли Каролину Луизу, Петр на секунду задержал ее ладонь в своей руке после поцелуя.
— Счастлив, что вы приехали в Россию, Лина. Вы намного красивее, чем на портрете.
Принцесса улыбнулась.
— Здравствуйте.. Петр. Я могу вас так называть?
— Я настаиваю на этом..
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 6 ноября 1743 года
Я шел по залам Зимнего. Впереди у меня что-то типа первого свидания с будущей, как я надеюсь, женой. Что я чувствую? Не могу описать словами. Я долго добивался этой встречи, даже мечтал о ней. Все делал, чтобы она состоялась. Но трудно испытывать какие-то высокие чувства к девушке, которую ты никогда не видел.
То, что она не сбежит с первого свидания, было понятно, иначе зачем она проехала половину Европы? Но все же..
Двери распахнулись.
— Его императорское высочество государь наследник цесаревич владетельный герцог Голштинский Петр Федорович! Внук Петра Великого!
Вхожу.
Матушка пошла навстречу, а гости вышли из-за стола, приветствуя.
Скольжу взглядом. Ага, а вот и Лина.
Объятия и поцелуй царицы.
— Рада, что ты приехал, – выражает русское радушие на немецком тетушка.
Целую руку государыне.
— Здравствуй, Матушка. Ты позвала – я пришел. Счастлив видеть тебя в добром здравии и прекрасном расположении духа, – поддерживаю на берлинском наречии ее игру и языковой выбор.
Матушка само радушие:
— Петруша, а у меня гости. Разреши тебе их представить..
— ..Счастлив, что вы приехали в Россию, Лина. Вы намного красивее, чем на портрете.
Ну, назвать ее совершенной красавицей было бы преувеличением, но вполне милая и симпатичная девушка. Особенно если отмыть всю пудру. Дурацкая мода этого времени. А глаза очень умные. С какой-то хитринкой даже.
Принцесса улыбнулась.
— Здгравствуйте.. Петр. Йа могу вас так называт?
А она хорошо говорит, не хуже моих крестьян в Ново-Преображенском.
— Я настаиваю на этом.. – поддерживаю ее на родном для наших будущих детей, я надеюсь, языке.
Мы расселись. Я галантно пододвинул стул сначала Матушке, а затем Лине, а дядя поухаживал за Ульрикой.
Нужно ли говорить, что мое место оказалось рядом с Линой? По ее правую руку?
— Разрешите за вами поухаживать, Матушка? Еще чаю? – говорю по-немецки, следуя этикету.
Кивок.
— Спасибо, Петруша. У меня еще есть. Поухаживай лучше за своей гостьей.
Она интонацией выделила слово «eigene» – «своей».
Склоняю голову и обращаюсь к соседке:
— Лина, могу я вам предложить новую чашку с волшебным чаем?
Улыбка.
— Волшебным? Почему «волшебным»?
Императрица вставила свои пять копеек:
— Петр у нас непревзойденный знаток чая, сортов, купажей и церемоний.
— Вы льстите мне, Матушка. Я просто люблю чай и люблю дарить людям радость вкуса.
Лина кивнула, улыбаясь:
— Вы, оказывается, не только на бумаге поэт.
— Вы слишком добры ко мне, принцесса.
— Лина. Просто Лина для вас. Мы же так условились, Петр, не так ли?
Склоняю голову.
— Счастлив, Лина, что вы помните об этом. Как вам показался город?
— Очень милый и красивый.
— Ну, это позавчера была погода отвратительная, а так Санкт-Петербург еще красивее. С удовольствием покажу вам и вашим спутникам нашу столицу.
— Это было бы замечательно. А говорят, что ваш Итальянский дворец просто полон чудес. Это так?
Киваю.
— Смею полагать, что – да. Это моя гордость, и я всех приглашаю в Итальянский дворец. Как только вы выберете день визита, вас встречу я, мои ученые и соратники, и все чудеса моего дворца.
Дворец был не совсем мой, но как-то я уже привычно называл его своим домом, а Матушка не возражала.
Лина мило улыбнулась:
— Думаю, что это был бы замечательный визит.