Другой Путь

Я всегда должен помнить, что все вокруг меня играют в свои игры. В том числе и я сам. Ходы противника можно прогнозировать или учитывать их возможность. Как и возможность отвлекающей дымовой завесы. Иногда очень сверкающей. Например (это мои догадки и предположения), где-то там может оказаться под охраной важная персона. Или документы. Или еще что. Хоть сокровища тамплиеров и Янтарная комната, которая вообще-то в Зимнем пока в ящиках стоит. И вокруг этого целые спецоперации, как та, что получилась с письмами, которые я отобрал у покойного де Брилли и привез Матушке.

В общем, надо убирать подозрительные личности. Поэтому в мае просил Матушку мне другого снабженца на экспедицию. Она и сама, когда про желание его сплавать за продовольствием в Инфлянты (современную нам Латгалию) узнала, так даже разозлилась. Вот послал же Бог «родственничка»! Этот Лопухин приходился Петру II двоюродным дядей, а супружнице его, Наталье Федоровне, моей бабушки, брат Павел по отцу предком. Слава богу, что происхожу не от этой сорокалетней дуры Натальи.

Впрочем, я отвлекся. Экспедиция, экспедиция.. Прожекты сталкиваются с реальностью и убиваются, как об стену.

Или вот экспедиция Беринга. Отличная экспедиция. Открыли Берингов пролив и Аляску. Воткнули там русский флаг и провозгласили Аляску и земли южнее коронными владениями Российской империи. Чудесно. А что дальше?

До Антарктиды доплыть проще. До Патагонии с мадагаскарами всякими тоже. Благо пока не все поделили растущие империалистические хищники. Не до того им сейчас – австрийское наследство делят. Да и у нас куда более теплых земель для расширения под боком предостаточно. Что нам сейчас Аляска? Золото и прочие вкусности? Возможно. Вот только Англия в Канаде там значительно ближе. А мы колонию просто не сможем снабжать, потому как просто нечем и неоткуда. И не сможем удержать, вдруг что.

Экспедиция Беринга – это именно экспедиция. Эпоха Великих географических открытий и все такое. Корона «на славу России» деньги выделяла. Государственный престиж и прочее. Но одно дело экспедиция, а другое – регулярное судоходство. Оно у нас даже на Волге не везде и не всегда, про Сибирь и говорить нечего. Северного морского пути не существует. Промежуточных портов нет и мест для стоянок/ремонта кораблей на берегах Северного Ледовитого океана тоже как-то не наблюдается. Да и пройти от Архангельска до Аляски за одну навигацию невозможно в принципе. Как возить туда продукты и припасы? Там нет земель, пригодных для пахоты. Даже чукотская тундра еще не завоевана, а приамурские земли дальше современной мне Читинской области – китайские. И откуда снабжать Аляску? Чтоб двинуться куда-то в сторону Калифорнии, нужен контингент, флот и суда снабжения, крестьяне, промысловики, охотники. С местных харчей такую ораву не прокормить, не говоря уж о том, что эту ораву нужно туда доставить как-то и откуда-то.

Нет, сейчас, в одна тысяча семьсот сорок третьем году, стратегическими направлениями расширения для России являются южные степные плодородные земли, заселение черноземов по Самаре и Уралу, присоединение джунгарского пока Горного Алтая. Но, чтобы держать более дальние земли уверенно, нужна всего лишь железная дорога, которой нет даже в проекте, и пароходы, которых тоже нет. Причем первыми на арену истории выйдут именно колесные пароходы. С железкой целая морока немыслимая. Нужно не только выстраивать всю технологическую цепочку, то есть создавать заново все, начиная от чертежей и мастеров. Это все должно лечь на совершенно новую сеть дорог и мостов. Которые надо наметить, насыпать, построить, охранять.. Сейчас же даже рельсы между столицами – неподъемная для экономики проблема. Проще каменные императорские тракты строить по принципу Древнего Рима. Посты и системы связи между столицами.

Сколько у меня это займет времени? Ну, дай бог, может лет двадцать, при должном упорстве и благоволении Матушки. И то, при первом приближении и допущении. В общем, дома дел предостаточно.

А золото Аляски подождет. Иногда лучше до поры до времени не открывать свои карты. Аляска еще полвека-век не будет никого интересовать. А вот золото Австралии почему бы не взять раньше? Не только же на пингвинов и теуэльчей посмотреть я снаряжаю в Южный океан экспедицию.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, ТРОИЦКАЯ ПЛОЩАДЬ, АВСТЕРИЯ «ЧЕТЫРЕ ФРЕГАТА» 10 июля 1743 года

«Похоже Иван дозрел, – подумал Фалькенберг, – пора к делу переходить».

Они сидели втроем уже третий час и выпили уже и пива, и анисовой, и горькой наливки на еловых шишках. Знакомые общие «юбки» закончились, дурость солдат и несправедливость генеральскую тоже обсудили. Закуски были хорошие и русского долго не развозило. Тут бы самим раньше под стол не упасть.

Матвей с опасением посмотрел на очередную кружку пива, пронесенную мимо них.

«Scheiße! Как бы там за стенкой писака прокурорский не перепился!» – не веря в крепость штатских, выругался про себя майор Фалькенберг.

Впрочем, Якоб вроде вывел подполковника Лопухина на нужный разговор. Осталось надеяться, что любящий пиво письмоводитель может еще пером без клякс услышанное выводить.

— Яша, ты пойми, – вещал Иван старому собутыльнику, – был я при дворе принцессы Анны камер-юнкером в ранге полковничьем, а теперь определен в подполковники, и то не знаю куда; канальи Лялин и Сиверс в чины произведены; один из матросов, а другой из кофешенков за скверное дело.

Поручик Яков Бергер осоловело слушал и кивал, придерживая рукой голову. То ли для того, чтобы лучше слышать, то ли чтобы не уронить.

— Многим в прежнее царствование было лучше, – поддержал Матвей Фалькенберг правдоруба.

— Ты, майор, правильно понимаешь! Мы вот тут, забытые, пьем. А государыня ездит в Царское Село и напивается, любит английское пиво и для того берет с собою непотребных людей.. – вдохновленный поддержкой запел Лопухин, – ей наследницею и быть было нельзя, потому что она незаконнорожденная.

«Да, полковник созрел, но как бы самим чего лишнего не наговорить..» – пронеслось в голове у трезвеющего Фалькенберга.

Он кивнул, плеснул себе и Ивану из кувшина и поднял кружку «в знак согласия». Писарь за отгородкой этого не видел, потому не мог на бумаге потом изобразить.

— Так, Иван Степанович, – изобразив горестное лицо, замямлил Бергер, – ушло то, что о то.., о том.. об этом говорить.

«А Яков-то слаб в питии, хоть и лейб-кирасир, – подумал майор, – или играет хорошо, как-то же первый раз он Лопухина разговорил?»