Другой Путь

— Да, почти все то же, только вот контрибуции больше не хотят, и с королем готовы принять наши условия, – продолжил доклад вице-канцлер, – они бы и больше уступили, вот только голштинцы..

— Что голштинцы? – переведя взгляд от окна на собеседника спокойно спросила императрица.

— Присланный цесаревичем Брюммер уговорил Либераса поддержать на шведский трон дядю Георга, а не регента Голштинского, – пояснил Бестужев, – шведы оживились, видя нестойкость нашей позиции.

Императрица отвернулась к окну.

— Что-то еще? – сказала она непринужденно.

— Да, шведы торгуются за границы в Финляндии, – ровным тоном продолжил вице-канцлер, – они готовы уступить в Карелии, но не хотят отдавать Гельсингфорс и Борго.

— Алексей Петрович, – императрица заговорила, глядя в окно, – в Борго присягнули мне и цесаревичу, и они под моей рукой. И останутся под моею дланью. А вот Гельсингфорс можно и вернуть, в обмен на всю западную часть Карелии.

Бестужев поклонился.

— А по особе кандидатуры наследника шведского, государыня, что решите? – осведомился он.

«Как же эта ненужная война меня достала!» – подумала Елизавета, потирая висок.

— Мне все равно, кто из родственных нам голштинцев на трон там сядет, – сказала она уже с небольшим напряжением, – мы это с цесаревичем обсуждали, Брюммер – человек Петра.

— Но принц Георг Людвиг Гольштейн-Готторпский – генерал прусской службы, – начал возражать Бестужев.

— А Адольф Фредрик, вашими усилиями, женится на британке? – превозмогая мигрень, императрица уставилась в глаза вице-канцлера.

— Мы его предостерегли от этого шага, – начал тушить пожар Бестужев.

— А Петр благословил, – снова отворачивая голову, продолжила царица, – он старший в Гольштейн-Готторпском доме, потому пусть и решает.

— Хорошо, Матушка, – вице-канцлер вернул своему голосу спокойствие. Его такой марьяж регента Голштинии вполне устраивал. Старый дипломат понимал, что трудно сейчас добиться большего. Вот войдет в силу Настенька.. Жаль, что не женился брат раньше.

— Да и договор с пруссаками не вы ли, Алексей Петрович, в марте заключили.. – с легким ехидством заметила императрица, – теперь у нас с ними на двадцать лет «мир и спокойствие».

Давая понять, что аудиенция закончена, Елисавета Петровна пошла к выходу. Польский танец завершился, по порядку скоро буден англез, его пропустить императрица себе не может позволить.

СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. КНЯЖЕСТВО АНГАЛЬТ-ЦЕРБСТ. ЦЕРБСТ. КНЯЖЕСКИЙ ЗАМОК. 5 июня (25 мая) 1743 года

Цербст – городок не большой. Столица, но не Берлин, здешняя речушка Нут, текущая до Потсдама, далеко не Одер. Да и замок здесь пожиже чем в Штеттине, хоть тот тоже основан славянами. Иоганна никогда и не слышала сербской речи в своем теперь городе, когда-то бывшем Сербском. Ее родной Ойген – изначально бодричская крепость Утин. Дочка вот ее могла бы править и настоящими славянами.

Нет. Именно такого желания у Софии не было. А просто править не отказалась бы и Иоганна. Без разницы кем. Но пока приходится довольствоваться мужем и доставшимся ему пополам с братом в правлении Цербстом. Дочь же она бы и так в Россию не отпустила. Если б только не захотел кузен Фридрих, то уж доброго своего муженька Кристиана Августа она бы от разрешения удержала. Но пока вроде все хорошо складывается.

В прошлом августе Иоганна получила письмо. От племянника из Санкт-Петербурга. Тот советовался. По совершеннолетии Карл Петер Ульрих хотел отдать наместничество над своим герцогством не старшему ее брату, бывшему пока в Голштинии регентом. Адольф Фредрик княжил и в епископстве Любекском и не особо был мил к взлетевшему к русскому трону сыну умершего двоюродного брата. Да и отказ самого Карла Петера Ульриха, ставшего русским наследником, от шведской короны давал самому Адольфу шанс сесть на стол в Стокгольме.

Карл Петер же писал, что хотел бы видеть наместником Гольштейн-Готторпским Георга – младшего брата Иоганны и Адольфа. Тогда Иоганна не стала влезать в династические споры, отписала, что ей все дороги и пусть сами решают. Но в марте Георг признался в любви ее дочери. И понимая перспективы, Иоганна довела Софию Фредерику и Георга Людвига до помолвки.

И вот новое письмо.

Снова курьером. Из Гельсингфорса.

Выхоженный ею после ранения год назад гофмаршал племянника барон фон Брюммер нашел возможность сообщить, что «Петр Федорович» продвигает Георга в наследники шведские. Чему Отто не просто свидетель, но и участник. Сам, мол, ездил в Або и убедил в том некоторых участников переговоров. И русских, и шведов.. Дело якобы уже решенное.

Полезный Отто человек, вот и о том, что племянник становится жестоким (дыбу завел, животных режут..), упоминает. Вскользь. Не ругая, а скорее гордясь своим герцогом. Ну да и бог с ним.

Что же теперь делать..

Если все действительно на переговорах все так, то скоро об этом узнает Фридрих Прусский. Георг у него полковник. Так что неровен час Фридрих II прикажет ему жениться. И сыщет сам из своих родных сестер невесту. Ту же Луизу или Анну.

Помолвка своего офицера с Софией Августой Фредерикой Ангальт-Цербстской короля Пруссии не остановит.

А значит, надо действовать!

Походила дочь в невестах пару месяцев и хватит.

Георг приезжает завтра. Иоганна Елизавета покажет письмо ему и мужу. Они не будут с ней, княгиней Ангальт-Цербстской, урожденной герцогиней Гольштейн-Готторпской, спорить.

А дочь? Пусть только возразить попробует!

Да и не будет она возражать. Умная выросла девочка.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 25 мая 1743 года

Мы с Настей танцевали аллеманду. Она, сверкая бриллиантами и улыбкой, просто упивалась завистью и волнами ненависти. Как же они все ее достали! Как она их всех ненавидит! Впрочем, как и я. Интересно, есть в высшем свете хоть несколько лиц, которые с приязнью относятся друг к другу? Вряд ли.

Анастасия действительно хорошо танцевала. Этого у нее не отнять.

В чем еще наше преимущество, как признанной императрицей пары? Хотя бы в том, что нам можно нарушать все нормы приличия на балу, и мы не обязаны менять партнера после каждого танца. Вообще не обязаны. Да что там не обязаны, будет дикой глупостью это сделать!