Бывшие. Ты выбрал не меня

Глава 14

Домой я еду как в тумане. Меня трясет.

«Наследница».

Это слово пульсирует в голове, как сигнал тревоги. У него никого нет. Он одержим идеей продолжения рода. Если он получит подтверждение, он не просто признает её. Он присвоит её. И не факт, что вместе с ней ему нужна буду и я тоже.

Я выхожу на остановке у дома и первое, что попадается мне на глаза – мусорка, куда я очень хочу отправить данную мне визитку.

И все же, я прохожу мимо. Перекидываю собранные в рюкзак вещи через плечо и злюсь. Когда в последний раз я получала отгулы? Я даже положенный мне отпуск не всегда брала, только когда мы с Аней куда-то собирались. А теперь…

Зарема начала атаку. Меня отстранили. Что дальше? Увольнение? Я одна, без поддержки, против клана Алиевых.

Камиль предлагает защиту. Но цена этой защиты – моя дочь.

Квартира встречает меня тишиной. Непривычной для этого времени суток, ведь обычно я возвращаюсь, когда за окнами уже темно и вместе с дочкой, которая всю дорогу не умолкая рассказывает мне о том, что у нее произошло за день. Сейчас же в прихожей пахнет только моей усталостью и страхом.

Я бросаю рюкзак на пол, прохожу на кухню. Мне нужно чем-то занять руки. Чем-то простым, механическим, чтобы заглушить голос Камиля в голове.

«Наследница».

Я достаю овощи, нож, доску. Буду варить борщ. Аня его любит.

Нарезаю лук. Слезы текут по щекам, но я не уверена, что это от лука.

– Он не заберет её, – шепчу я, с остервенением кромсая морковь. – Я не позволю.

Но внутренний голос шепчет другое: «А как ты ему помешаешь? У него деньги, связи, адвокаты. А у тебя что? Отстранение от работы и съемная двушка?»

Два часа. Время тикает. Если я не приеду, он подаст в суд.

Я представляю, как к нам домой врываются приставы. Как Аню допрашивают чужие тети. Как на меня смотрят соседи.

Нет, этого допустить нельзя.

Но и ехать в лабораторию – подписать себе приговор.

Я выключаю плиту, доварив борщ, и понимаю, что уже пора идти за Аней. Два часа, которые отвел мне Камиль, давно и бесследно прошли, но я делаю вид, что никакого уговора не было и жизнь продолжается. На самом же деле я просто бегу от проблемы, делая вид, что ее на самом деле не существует.

Школа находится в двух кварталах. Я иду пешком, жадно вдыхая холодный воздух, пытаясь остудить пылающее лицо.

Возле школы, как всегда, шум и гам. Дети выбегают, родители толпятся у ворот.

Аня замечает меня сразу. Она машет рукой, поправляет огромный розовый рюкзак и бежит навстречу.

– Мама! Ты пришла! А бабушка говорила, что заберет меня.

– У меня выходной, – улыбаюсь я, подхватывая её ладошку. Решила сделать тебе сюрприз.

– Ура! А мы пойдем в парк? Или за мороженым?

– Посмотрим, зайка. Сначала домой, поужинаем.

Я смотрю на неё и сердце сжимается. Она ничего не знает. Она думает, что мир добрый и безопасный, что мама всегда защитит.

– Мам, ты чего мне руку так сильно сжимаешь? – морщится Аня.

– Прости, – я ослабляю хватку. – Задумалась.

Мы идем домой неспешно. Аня рассказывает про урок рисования, про то, что Саша дергал Лену за косички. Я киваю, поддакиваю, а сама сканирую улицу. Мне везде мерещится опасность. Кажется, что за нами следят. Что из-за угла сейчас выйдет Камиль. Я прекрасно знаю, что это невозможно, но все равно осматриваюсь, а потом сердце замирает.

Но нет… у нашего с Аней подъезда меня ждет не Камиль.

Я замечаю машину издалека. Огромный, хищный черный внедорожник, который выглядит чужеродно в нашем скромном дворе с разбитым асфальтом и старыми «Ладами». Он перегородил проход к подъезду, словно хозяин жизни.

Я замедляю шаг, чувствуя, как холодеют руки. Рядом с машиной стоит Зарема. И смотрит она не на меня, а на Аню.

– Мам, смотри какая машина! – восхищенно тянет Аня.

– Идем, Анюта. Быстро.

Я пытаюсь сделать вид, что не заметила ее и пройти мимо, но когда дверца автомобиля открывается и оттуда выходит здоровенный амбал, я понимаю, что лучше всего остановиться. Но Аню все равно прячу за собой, будто это может спасти ее от того, что Зарема ее уже видела.

Она выглядит безупречно, как всегда. Дорогое пальто, идеальная укладка, надменный взгляд. Но сейчас в этом взгляде я вижу не только презрение, но и торжество.

– Ну здравствуй, – произносит она, притворно улыбаясь. – Я уж думала, ты до ночи будешь по городу бегать.

Я инстинктивно задвигаю Аню себе за спину.

– Что вам нужно? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Вы добились своего. Меня отстранили. Оставьте нас в покое.

– О, это только начало, милая, – она делает шаг вперед, её каблуки цокают по асфальту, как обратный отсчет. – Я приехала по-хорошему предупредить.

– По-хорошему вы не умеете.

– Уходи из клиники, – говорит она жестко. – Пиши заявление по собственному. И уезжай из города.

– Что? – я задыхаюсь от возмущения. – С какой стати? Это мой дом, моя работа!

– Потому что если ты останешься, я сделаю так, что на тебя заведут уголовное дело. У меня пропали… скажем так, личные вещи, когда я навещала мужа. Дорогие украшения. И угадай, на кого укажут пальцем?

– Вы больная, – вырывается у меня.

– Я женщина, которая защищает свое, – шипит она. – Камиль мой. И деньги его семьи – мои. Я не позволю какой-то нищей врачихе крутиться возле него.

В этот момент Аня, которой надоело прятаться за моей спиной, выглядывает.

– Мам, кто это? – спрашивает она звонко.

Зарема переводит взгляд на мою дочь.

Сначала она смотрит с раздражением, как на досадную помеху. Но потом…

Я вижу, как меняется её взгляд. Как расширяются зрачки. Как сходит с лица краска, проступая сквозь слой тонального крема.

Она смотрит на Аню. На её темные глаза, упрямый изгиб бровей. На волосы, которые вьются точно так же, как у Камиля.

Тишина во дворе становится оглушительной.

– Так вот оно что… – шепчет Зарема, и в её голосе я слышу настоящий ужас, смешанный с ненавистью.