Бывшие. Ты выбрал не меня

Глава 13

Его вопрос повисает в сыром воздухе тяжелой паузой. Я смотрю в его черные, искренне удивленные глаза и чувствую, как внутри поднимается волна глухой, злой обиды.

– Какой ребенок? – переспрашивает он, и в его голосе звучит не притворство, а настоящее недоумение. – Кто тебе сказал, что у нас с Заремой есть ребенок?

Меня начинает трясти. Он что, издевается? Решил поиграть с моей памятью?

– Ты, – выдыхаю я ему в лицо. – Ты сам мне это сказал. Или у тебя амнезия, Алиев?

Он хмурится, сжимая челюсти, но молчит, и я продолжаю, выплескивая то, что гнило во мне семь лет:

– Месяц спустя после того, как Зарема сообщила мне, я все еще ждала, как дура. Я думала, её подослали родители, думала, тебя заставили. А потом ты сам приехал ко мне.

Я помню тот день до мельчайших деталей. Шел дождь, у него промокла куртка, а еще взгляд. Виноватый, но решительный. Он даже не зашел в квартиру, остался на пороге.

– Ты стоял у моей двери, – голос срывается на шепот. – И сказал: «Не жди меня, Диана. Я женился. И моя жена беременна». Ты сказал мне это в глаза, Камиль! Чтобы я отстала? Чтобы не мешала вашему счастью?

Камиль закрывает глаза. Его лицо искажается, словно от физической боли, куда сильнее той, что причиняют свежие швы.

– Я помню, – произносит он глухо.

– Ах, ты помнишь?! – я горько усмехаюсь. – Так где же он? Где этот ребенок, ради которого ты так легко вычеркнул меня из жизни? В частной школе? С нянями? Почему ты сейчас требуешь тест ДНК, если у тебя есть свой наследник? Или у вас в народе пунктик такой сделать как можно больше детей?

– Нет у меня наследника, – хмуро говорит он. – И пунктика тоже никакого нет, Диана. У нас не получилось.

– Но ты же сказал…

– Я сказал правду. Тогда, семь лет назад, Зарема действительно была беременна. Я пришел к тебе, чтобы ты не ломала себе жизнь ожиданием. Я хотел, чтобы ты возненавидела меня и жила дальше. Потому что я был уверен, что увяз в этом браке навсегда, раз будет ребенок.

Он делает паузу, тяжело дыша.

– А через две недели после того разговора у неё случился выкидыш.

Я застываю. Слова застревают в горле. Не знаю, что сказать. С одной стороны я безумно сочувствую женщине, потерявшей ребенка, а с другой… мой ребенок из-за нее потерял отца.

– Мне жаль, – срабатывает врачебный рефлекс, но Камиль жестко качает головой.

– Не стоит. Потом мы пытались снова. Отец требовал внуков, но ничего и не вышло. Год, два, пять. Врачи говорят, мы несовместимы. Или просто… не судьба.

Он смотрит на меня пронзительно, и теперь я вижу в его взгляде не просто интерес, а пугающую, голодную надежду.

– У меня нет детей, Диана. И никогда не было. Зарема пуста. Мой дом пуст. Я последний в своем роду, если не считать братьев.

Меня обдает холодом. Значит, все эти годы я ревновала к призраку? Я представляла, как он качает на руках малыша, пока я одна боролась с коликами и температурой Ани. А он… он жил в пустом доме с нелюбимой женщиной.

– Значит, если Аня моя… – он продолжает, проговаривая каждое слово с надеждой. – То она – моя единственная дочь. Мой единственный ребенок. Наследница.

От этого слова меня бросает в дрожь. «Наследница» звучит не как подарок, а как мишень на спине моей дочери.

– Камиль… – я пытаюсь отступить, больше не взирая на его самочувствие. – Ты бредишь. Тебе нужно в палату.

Я боюсь, что если все вскроется, то Аня станет пешкой в игре чужого народа, где мнение семьи куда важнее человека.

От этого слова меня бросает в дрожь. «Наследница» звучит не как подарок, а как мишень на спине моей дочери.

– Не уходи от ответа, – он делает шаг ко мне, преграждая путь к отступлению. – Ты понимаешь, что это значит? Что означает наследница в моем случае?

– Не знаю и знать не хочу, – возражаю я, стараясь не обращать внимания на собственный страх. – Не смей впутывать в свои проблемы мою дочь! Она не твоя «наследница», она просто девочка!

– Если она моя, Диана, я не дам её в обиду. Но мне нужно знать точно.

– Она моя дочь, – шиплю я. – Ее отец – мужчина, которого я встретила после того, как ты меня бросил.

Камиль смотрит на меня, прищурившись. По его взгляду вижу, что он не верит, но и доказательств у него нет.

– Тогда давай сделаем тест, – жестко парирует он. – Если она не моя – я исчезну. Оплачу тебе компенсацию за беспокойство, улажу проблемы с работой и вы больше меня не увидите.

Он лезет в карман и достает визитку, протягивая мне. На ней – адрес и название лаборатории, в которой он собирается провести анализ?

– Но если ты откажешься… я буду считать, что ты скрываешь правду. И тогда я пойду в суд. Я добьюсь принудительного теста. Только тогда о твоей тайне узнают все. И Зарема в том числе. Она ведь еще не знает, что у тебя есть дочь?

– Ты шантажируешь меня?

– Я даю тебе выбор. Сделать это тихо, но сейчас. Или громко, через суд, под прицелом адвокатов.

Он сует визитку мне в руку, потому что я категорически отказывалась ее брать.

– Не через неделю, две или месяц, Диана. Сегодня. Через два часа в лаборатории.

– Но ведь… я не…

– Выбирай, Диана! – рявкает он, и видно, что силы его покидают, он шатается. – Либо ты доказываешь, что я не отец, и мы расходимся. Либо мы выясняем правду. Третьего не дано.

Я стою с этой проклятой визиткой в руках. Он загнал меня в ловушку. Если откажусь – суд, скандал, и Зарема точно узнает, что Аня – потенциальная наследница Камиля. Она уничтожит нас. Если соглашусь… он узнает правду. И тогда тоже неизвестно, что произойдет.

Но может, я смогу придумать что-то? Может, подменю образец? Или…

Нет, он сказал «сделай тест». Он не сказал «признайся».

– Хорошо, – говорю я холодно, принимая решение. – Я привезу. Чтобы ты убедился, что ты нам никто, и оставил нас в покое.

Я лгу. И он знает, что я лгу. Но вслух я этого не признаю.

– Жду, – бросает он и, тяжело опираясь на стену, медленно бредет к двери больницы.