Бывшие. Ты выбрал не меня

Глава 12

Вернуться в ординаторскую незамеченной не получается. Когда я захожу, разговоры стихают и все взгляды устремляются в нашу сторону. Тина бросается ко мне:

– Диана, что он сказал? Это правда, что Зарема накатала жалобу? Я только что пришла и узнала, слухи, как ты понимаешь, уже расползлись.

– Правда, – я устало опускаюсь на диван и закрываю лицо руками. – Меня отстранили от лечения Алиева. И отправили в принудительный отпуск.

– Вот стерва! – выдыхает Тина. – Но как же так?! Он же только начал поправляться, ты лучше всех знаешь его динамику!

– Константин Петрович боится скандала.

– А сам Алиев? Он знает?

– Не знаю. Наверное, еще нет. Зарема пришла к главному в восемь утра, когда Камиль, скорее всего, еще спал.

Я поднимаю голову и смотрю на часы. Девять тридцать. В кабинете начинаю собирать свои вещи. Раз уж отстранили, то хотя бы извлеку из этого пользу. Я давно не отдыхала и не проводила время с дочкой.

– Диана… – в кабинет входит Тина. – Там Алиев… просил тебя зайти. Похоже, он не в курсе.

– К черту Алиева! – рявкаю я так, что Тина вздрагивает. – Из-за него и его чокнутой женушки моя жизнь летит под откос. Передай ему, пусть катится к черту вместе со своими тестами, анализами и разборками!

Сказав это, выдыхаю. Мне натурально легче становится после сказанного, но Тина кажется шокированной и это неудивительно. Я никогда не повышала на нее голос, да и в принципе ни на кого никогда не повышала.

Я хватаю сумку и вылетаю в коридор. Телефон в кармане начинает вибрировать. Незнакомый номер.

Сбрасываю.

И снова следует звонок.

Я блокирую телефон и почти бегу к лифтам. Только бы уйти, только бы исчезнуть до того, как…

Лифт издает звук, двери открываются. Я делаю шаг внутрь и натыкаюсь на преграду в виде охранника.

– Диана Романовна? – он не пускает меня внутрь. – Извините, Константин Петрович велел проводить вас до выхода через служебный. Чтобы вы не пересекались с… посетителями.

Меня ведут как преступницу. Через задний двор, мимо мусорных баков и зоны разгрузки. Унижение жжет глаза слезами, но я держусь. Главное – выбраться отсюда.

Я выхожу на улицу, вдыхая сырой холодный воздух. Охранник сзади неуклюже переминается с ноги на ногу, смотрит на меня виновато. Еще бы… я столько раз помогала его маме! Выписывала лекарства, когда у них не было времени, чтобы пойти к врачу.

Наконец, он уходит в здание, а я остаюсь одна. Почему-то сейчас именно ловлю легкую растерянность, хотя до этого была полна решимости покинуть стены больницы незамедлительно.

– Ты действительно думала, что сможешь просто уйти?

Голос раздается откуда-то сбоку. Низкий, хриплый, до боли знакомый.

Я замираю, а затем поворачиваюсь в нужном направлении.

Камиль.

Он стоит, прислонившись к стене, одетый в спортивный костюм и накинутую на плечи куртку. Он бледен, держится рукой за бок, где я накладывала швы, но в его глазах такая ярость, что мне хочется стать невидимой.

– Тебе нельзя здесь находиться, – говорю я, отступая. – У тебя постельный режим, Алиев!

– А тебе нельзя уезжать, не поговорив со мной.

– Нам не о чем говорить, – спокойно говорю я. – Твоя жена добилась того, чтобы меня отстранили на несколько дней!

– Я не давал ей такого права, – рычит Камиль, делая несколько шагов ко мне. – И я исправлю это. Константин вернет тебя, как только я с ним поговорю.

Он останавливается и приваливается к стене, а я, сердобольно вскрикнув, спешу к нему.

Поддерживаю, хотя мне велели не приближаться, но какой там. Стоит Алиеву скривить лицо в гримасе боли, как я тут как тут готовая помогать.

– Вот как ты сюда дошел, – сетую. – Как охранника обошел?

– Другим путем вышел, – улыбается.

Господи, он правда улыбается и вместо того, чтобы корчиться от боли, сжимает мое плечо и тянет меня ближе к себе.

– Серьезно, Алиев?! Использовал этот старый прием?!

– Он всегда работал. Я решил проверить, сработает ли сейчас.

Злюсь на него, потому что раньше, когда мы учились в университете, он всегда прибегал к находчивости. Стоило нам поссориться, он делал вид, что у него что-то болит, а я носилась волчком, заботясь.

Сейчас он делает точно так же. И, все же, я не могу не реагировать. Вспоминаю операцию, количество наложенных мною швов и его кровопотерю. Как он вообще на ногах стоит?!

– Я вызову охрану, и тебя заберут в палату, – говорю строго. – Тебе нельзя было вставать, а уж сюда идти и подавно!

– Диана…

Ловит мою руку, останавливая меня со звонком, заглядывает мне в глаза и спрашивает:

– Аня моя дочь?

– На слово мне поверишь?

– Если будешь отрицать – нет, – усмехается. – Брось, Диана… по чертам ее лица видно, что моя кровь.

– С чего ты решил, что твоя? Считаешь, я тебе верность хранила после того, как ты женился и до сих пор ждала? Окстись, Алиев, я продолжала жить.

Вижу, как он хмурится, а взгляд его начинает метать искры. Недоволен, не нравится ему сказанное мной.

– Ты это брось, Диана. И на вопрос мне ответь. Моя дочка ведь? К чему эти тайны? Я должен знать.

– Зачем это тебе, Камиль? У тебя жена и ее ребенок. Или его уже недостаточно?

– Какой ребенок? – смотрит на меня удивленно. – Кто тебе сказал, что у нас с Заремой есть ребенок?