Страница 10 из 32
Глава 8
– Ты сердишься? – спрашивает Аня и театрально дует губки, сидя над тарелкой.
Иногда я смотрю на дочку и вижу в ней Камиля. В поведении, во взгляде, в улыбке и даже сейчас, когда она дуется, я вижу в ней ее отца. Казалось бы, за столько лет уже пора забыть и его и то, как он там хмурится и улыбается, но нет.
И я бы соврала, если бы сказала, что забыла, но тут снова его увидела и вспомнила. Я не забывала. Где-то глубоко-глубоко хранила эти воспоминания.
Наверное, поэтому отношения у меня и не сложились. Ни с кем.
Ни с хирургом, которого совсем недавно к нам перевели, ни с тем бизнесменом, который привез на ко мне операцию свою дочку, ни с соседом, тоже довольно успешным мужчиной.
Я всех их по какой-то причине игнорировала. Отмахивалась от встреч, притворялась, что занята.
Нет, я действительно была занята, но положа руку на сердце… это запросто можно было исправить. Мне ничего не стоило взять отдых. Или даже отпуск, который я не брала столько времени.
Но я не хотела, потому что не видела рядом с собой никого.
А теперь мне даже некому рассказать о том, что отец Ани требует тест ДНК. Не с кем поговорить и у кого попросить помощи.
Ведь что я сама? Что я смогу сделать?
Да, я хороший, высокооплачиваемый хирург, но Камиль… я хорошо помню, из какой он семьи.
И знаю, что при необходимости он подключит все свои связи. А я останусь ни с чем.
– Мамочка…
Аня подходит ко мне и обнимает за шею.
– Я больше так не буду. Просто ты же знаешь, как мне нравится лечить. Знаешь? Я в будущем вырасту и стану, как ты.
Как мы, почему-то тут же всплывает в мыслях.
– Мам… а тот дядя он кто? – любопытничает Аня.
– Пациент.
– Он выглядит одиноким.
– С чего такие выводы?
– У него ничего нет.
– Что? – смотрю на свою маленькую егозу с удивлением.
– Обычно у пациентов, к которым кто-то приходит на столиках стоят фрукты. У кого-то шоколад и конфеты, у кого-то цветы. А у него – ничего. Как думаешь, это потому что к нему никто не приходит?
Чтобы кто-то приходил, выбирать нужно правильных людей, а не таких, как Зарема, но вслух я этого, конечно же, не произношу. Да и то, что думаю, меня саму пугает, ведь с чего бы мне вообще о таком вспоминать?
– Не знаю, малыш. Может, апельсины не любит. Или шоколад с конфетами?
– Их все любят, – упрямо говорит дочка. – А мы… мам, мы можем его навестить?
– Аня.
– В смысле… мы с ним сегодня поговорили, и я вроде как с ним подружилась, может, я принесу ему апельсин? Всего один.
У меня от слов дочери сердце в тисках сжимается. Никогда прежде Аня не хотела навестить пациентов и это пугает. Если даже не зная о том, что он ее отец, Аня так к нему тянется, то что же будет, когда она узнает?
В груди неприятно царапает ревность. Я привыкла, что моя малышка моя и только моя и мне ни с кем не приходится ее делить. Иногда с моей мамой, но она настолько нечасто выполняет роль бабушки, что это почти незаметно.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Но мам!
– Аня!
Дует губы и отворачивается. Думаю, что по привычке отойдет, как и всегда, но дочка отказывается от десерта за ужином и точно такая же надутая убегает к себе в комнату. А когда прихожу, чтобы почитать ей сказку, демонстративно отворачивается и говорит, что не хочет слушать.
– Я завтра сама ему отнесу фруктов, идет?
– Правда? – Аня тут же оживает и поворачивается. – А почему мне нельзя?
– Потому что у тебя завтра школа, ты не забыла?
– Помню, – бурчит.
– Раз помнишь, спокойно ночи.
– А сказку?
– Так ты отказывалась только что!
– Я передумала. Почитаешь?
Читаю, конечно. Это то, что неизменно присутствует в наших жизнях. Как ежедневный ритуал, которому я посвящаю не так уж и много времени, но который позволяет нам с Аней доверять друг другу.
Дочка засыпает быстро, а я действительно захожу в приложение доставки и беру фрукты, потому что бананы, которые дома, выглядят не особо презентабельно, а больше у меня ничего нет – не успела еще закупить.
В приложении доставки прошу курьера не звонить и уже через десять минут забираю заказ. А утром, собрав дочку в школу, иду на работу с небольшим пакетом. И уже перед дверью Камиля пасую. Начерта я вообще принесла эти фрукты? Кому они нужны.
Но уйти уже не получается. Как раз собираюсь, но к двери палаты подходит наш главврач и, обрадовавшись мне, подхватывает меня под руку:
– Вы-то мне и нужны были, Диана Романовна. Идемте, пациент хотел нас видеть.
Толкнув дверь в палату к Камилю, главврач подталкивает меня вперед и заходит следом.
И мне тут же хочется вернуться назад, потому что Алиев в палате не один. С Заремой, которая при виде меня кривит губы. А затем скользит вниз и выгибает бровь, замечая пакет с гостинцами, которых точно не должно быть у хирурга.