Страница 9 из 32
Глава 7
Зайти к Алиеву в палату на этот раз я себя уговариваю дольше обычного. Перебираю в уме все то ужасное, что может произойти и все-таки захожу. Ну что он, в конце концов, может сказать? Спросить, от кого дочь? Заподозрить? У меня давно приготовлены ответы.
– Прошу прощения за это, – первое, что говорю, когда вхожу в палату. – Что тут у нас? Есть жалобы?
Заглядываю в карточку, которую прихватила и все, что вижу – Алиев идет на поправку. И без заботы близких у него все в порядке. Такими темпами еще несколько дней, и его можно выписывать. А мне тогда – выдыхать. И снова жить своей жизнью, в которой все было заранее предопределено. Работа, школа, дом, работа и так до бесконечности.
– Нет жалоб, – отвечает как-то невесело.
– Уверены? – перевожу взгляд с папки на Камиля и, честное слово, лучше бы я этого не делала, потому что то, как он смотрит… словно в самую душу заглядывает.
– Уверен.
– Тогда… у вас те же назначения. Лекарства работают хорошо. Если смотреть по динамике, все идет отлично. В таком темпе через несколько дней вас выпишем.
Захлопнув папку, выдавливаю из себя улыбку, а затем разворачиваюсь и решительным шагом иду к двери.
Подальше отсюда, потому что быть здесь уже кажется невыносимым и невозможным. Напряжение, царящее в палате, проскальзывает в каждую клеточку тела, заполняет.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – летит в спину.
Останавливаюсь. В другой ситуации ушла бы, не задумываясь, потому что, ну что он может иметь ввиду? А теперь стою. И поворачиваюсь медленно. Чувствую, как спину сковывает напряжением, а руки потеют.
– Что именно? Если вы о состоянии… – открываю папку, делая вид, что пересматриваю.
Сердце колотится, как сумасшедшее, буквально выпрыгивает из груди. Бах-бах-бах.
– Я о дочери.
– Если она доставила вам неудобства, мне очень жаль. Обычно, она ходит по палатам и все ей рады, но если вы…
– Прекрати ломать комедию, Диана. Я знаю, что Аня моя дочь.
От его слов спирает дыхание. Кажется, что меня кто-то очень сильно ударил, и я теперь не могу сделать вдох.
Потому что я по его взгляду вижу, что он не шутит и не пытается вывести меня на правду.
Он уже ее знает. Уверен.
Это заметно по ней. Восточные черты, глаза, волосы… я это еще в роддоме поняла, не заметить с его стороны было бы глупо. Но я, все же, не собираюсь сдаваться так просто.
– Я назначу дополнительные обследования, – проговариваю сухо. – Приглашу психиатра и…
– Диана, – давит тоном.
И взглядом проникает куда-то глубоко-глубоко, парализуя.
Он, как зверь. И даже не раненый, нет.
Я поражаюсь этой его способности. И тому, что он, несмотря на перенесенную операцию, все еще выглядит так, словно только вышел из спортзала. Разве что слегка заметные тени под глазами с потрохами выдают в нем пациента.
– Только попробуй выставить меня психопатом. Ты думала, я не узнаю собственного ребенка?
– Ты спятил. Аня моя дочь и ты не имеешь к ней никакого…
– Хорошо. Что скажешь на счет теста ДНК? Если я не имею никакого отношения, сделаем?
– Да, – отвечаю без запинки.
В лаборатории работает мой хороший знакомый. Мне, конечно, придется постараться, чтобы уговорить его, но думаю, у меня получится. Он говорил, я нравлюсь ему. Соглашусь на одно свидание, зато навсегда избавлюсь от Камиля.
– Не в этой клинике, – тут же ломает мои надежды. – В независимой лаборатории.
– Как я могу быть уверена, что там правильные результаты?
– Здесь не могу быть уверен я.
– Никто в нашей больнице не стал бы…
– В. Независимой. Лаборатории, – повторяет отдельными словами, будто маленькой девочке, до которой не доходит, что она нашкодила.
– Хорошо.
После этого сразу выхожу из палаты. И уже за дверью думаю, какую глупость совершила. Нельзя! Нельзя было соглашаться! В любой лаборатории подтвердится отцовство и потом… что будет потом? Он захочет участвовать в жизни дочки? Захочет забирать ее по выходным?
Познакомит с братиком или сестричкой? Осознаю, что даже не знаю, кто у него родился тогда. Мне было страшно узнавать. Да и сейчас знать не хочется! Мы так хорошо жили без него. Понятно, стабильно, без потрясений.
Да и кто сказал, что все будет так? Может, он заберет у меня Аню? Снова прикроется обычаями и просто заберет, словно ее у меня никогда и не было.
– Не думала, что ты снова станешь проблемой, – слышу знакомый голос.
Повернувшись, сталкиваюсь с Заремой. Она стоит, одетая с иголочки, с наброшенным на плечи медицинским халатом. От нее откровенно воняет духами, а здесь как бы медицинское учреждение, но я держу это замечание при себе. Не хватало еще, чтобы она подумала, что я это из ревности.
– Добрый день, – отвечаю холодно.
– Ты снова ошиваешься вокруг моего мужа?
От ее наглости на мгновение теряю дар речи, а затем вспоминаю, что я, вообще-то, именитый хирург этой больницы.
– Ошиваетесь – не то слово, которое уместно применить в данном случае. Я – врач господина Алиева и слежу за состоянием его здоровья. Если помните, я его оперировала. Удачно, ведь он идет на поправку.
Вижу, как она удивляется.
– Не ожидали? Не удивительно, персонал сказал, вы не отвечали. Боялись услышать плохие новости? Или не обрадовались бы хорошим?
Я так и оставляю ее стоять, глупо открывая и закрывая рот в попытке сказать что-то столь же колкое. А потом, зайдя к себе в кабинет, приваливаюсь к двери и едва не съезжаю по ней вниз. Потому что больно. Отчего-то даже спустя столько времени больно видеть эту суку, которая одним своим появлением разрушила все, что у меня было.