Страница 27 из 30
Глава 21
Я стою у плиты, помешивая что-то, что должно было стать омлетом, но больше напоминает резиновую подошву. Пельмень сидит на подоконнике и с презрением наблюдает за моими кулинарными попытками.
– Не смотри так, – бормочу я ему. – У меня токсикоз. Я имею право на несъедобную еду.
Он скептически мяукает.
Две недели. Четырнадцать дней с той новогодней ночи. С момента, как Тимур объяснил всё. С момента, как я дала ему второй шанс.
Он звонит каждый день. Утром – чтобы узнать, как я спала. Вечером – чтобы пожелать спокойной ночи. Присылает фотографии гор, снега, маленького Мурада на руках у Ясмин. Пишет длинные сообщения о том, как скучает.
Но не приезжает.
Я просила времени – он дает его. Я сказала «месяц или два» – он ждет.
И это правильно. Разумно. Взрослый подход к отношениям.
Так почему же мне так плохо?
Звонок в дверь выдергивает меня из мыслей. Я бросаю взгляд на часы – половина девятого. Кто это может быть?
Ленка? Но она предупреждает, когда собирается прийти.
Я выключаю плиту, вытираю руки о полотенце и иду к двери. Смотрю в глазок.
И замираю.
На площадке стоит Тимур.
В темной куртке, припорошенной снегом. С небольшой дорожной сумкой в руке. Волосы растрепаны, на щеках румянец от мороза. И взгляд у него такой решительный, такой целеустремленный, что я сразу же понимаю – период, когда я могла «подумать», закончился.
Я распахиваю дверь.
– Тимур? Ты что здесь делаешь?
Он смотрит на меня – долгим, жадным взглядом, от макушки до ног. Задерживается на моем животе, который уже начинает округляться под домашним халатом.
– Ты похудела, – говорит он вместо приветствия. Голос хриплый, обеспокоенный. – Маша, ты ешь нормально?
– Я… – я растерянно моргаю. – Пытаюсь. Токсикоз замучил. Я…
Он делает шаг вперед, и я невольно отступаю. Он входит в квартиру, закрывает за собой дверь. Бросает сумку на пол. И только тогда, наконец, касается меня – ладони ложатся на мои щеки, большие пальцы проводят по скулам.
– Ты похудела, – повторяет он, и в его голосе звучит вина. – А должна набирать вес. Там двое, Маша. Тебе нужно есть за троих.
– Я пытаюсь, – защищаюсь я. – Но меня тошнит от всего. Мясо не лезет. Рыба – тоже. Сладкое – терпеть не могу. Остаются только овощи и…
– И ты не можешь готовить, – заканчивает он. – Потому что у тебя токсикоз, и запахи еды вызывают рвоту.
Откуда он знает?
Он видит вопрос в моих глазах и слабо улыбается.
– Я врач, Маша. И я читал всё, что можно прочитать о многоплодной беременности. Знаю, что токсикоз при двойне часто бывает сильнее. Что нужно есть часто и понемногу. Что важно следить за весом, железом, давлением.
Его руки скользят вниз, к моим плечам, к талии. Обнимают осторожно, бережно.
– Я не мог, – шепчет он мне в волосы. – Не мог сидеть там, за тысячу километров, и знать, что ты здесь одна. Что тебе плохо. Что ты худеешь вместо того, чтобы набирать вес. Что наши дети не получают того, что им нужно.
– Ты же обещал дать мне время, – я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в лицо. – Месяц или два, помнишь?
– Помню, – кивает он. – И я не прошу тебя немедленно принять решение. Не прошу ехать со мной. Я просто… – он запинается, подбирая слова. – Я буду здесь. Рядом. Буду готовить тебе еду, которую ты сможешь есть. Буду следить, чтобы ты пила витамины. Буду возить тебя на осмотры. Буду…
– Жить здесь? – я недоверчиво смотрю на него. – В Москве? А как же работа? Ясмин? Больница?
– Взял отпуск, – коротко отвечает он. – На месяц. Договорился с коллегами, они подменят. Ясмин в порядке – у нее есть няня, соседка помогает. А работа… – он делает паузу. – Работа подождет. Ты важнее. Наши дети важнее.
Я стою и смотрю на него. На этого упрямого, невозможного мужчину, который взял и бросил всё – работу, обязанности, Ясмин с новорожденным – чтобы прилететь сюда. Чтобы готовить мне еду и следить за весом.
– Ты идиот, – говорю я, и голос предательски дрожит.
– Мы уже это обсуждали, – он улыбается. – И да, я идиот. Но я твой идиот. Если ты еще позволишь.
– Пельмень тебя возненавидит, – предупреждаю я. – Он привык быть единственным мужчиной в доме.
– Договоримся, – Тимур серьезно кивает. – У меня месяц, чтобы завоевать его расположение.
– Диван неудобный, – продолжаю я. – Ты не поместишься.
– Запихнешь.
– Я храплю. Из-за беременности.
– Куплю беруши.
– Я встаю по ночам в туалет каждые два часа.
– Буду провожать.
На каждое мое возражение у него есть ответ. Спокойный, уверенный, непоколебимый.
Я сдаюсь.
– Ладно, – выдыхаю я. – Оставайся. Но учти – это не значит, что я приняла решение. Я все еще думаю.
– Понял, – он целует меня в лоб. – Думай сколько нужно. Я никуда не тороплюсь.
Пельмень спрыгивает с подоконника и подходит к Тимуру. Обнюхивает его ботинки. Потом медленно, величественно трется о его ногу и начинает мурлыкать.
Предатель.
– Ну что ж, – Тимур снимает куртку, – покажи мне, что у тебя в холодильнике. Я приготовлю тебе что-нибудь, от чего не будет тошнить.
Он идет на кухню – уверенно, по-хозяйски, будто никогда и не уходил.
А я стою в прихожей, прижимаю ладонь к животу и понимаю, что решение давно уже принято.
Я просто боялась себе в этом признаться.
Но теперь, когда он здесь – в нашей квартире, роется в нашем холодильнике, ругает меня за отсутствие нормальных продуктов – я больше не могу притворяться.
Я его люблю.
И хочу, чтобы он остался.
Навсегда.