Бывшие. Ты выбрал другую

Глава 20

Тимур отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Я позабочусь о Ясмин, – его голос звучит твердо. – Как опекун и брат, как человек, который дал обещание. Я уже купил ей небольшой дом здесь, в городе. После родов помогу устроиться на работу – она хороший бухгалтер. Обеспечу ребенка всем необходимым. Племянник – это моя кровь, я никогда не оставлю его.

Он делает паузу, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то болезненное.

– Но моя жизнь, мое сердце, мое будущее – это ты, Маша. Только ты. Ясмин знает об этом. Она… она сама не хочет этого брака. Она любила Мурада. По-настоящему любила. Сейчас ей нужна поддержка, безопасность, крыша над головой. Но не новый муж вместо брата. Когда пройдет время, когда она будет готова – я помогу ей найти достойного человека. Это моя обязанность в роли опекуна.

– Но она…

Хочу сказать, что трогала его, называла Тимурчиком и смотрела на меня ревностно, но решаю это сдержать в себе.

Мне нужно переварить всю эту информацию. Мой мозг, затуманенный стрессом, болью и эмоциональным истощением, медленно складывает кусочки пазла.

– Она знает обо мне? – спрашиваю я тихо.

Тимур кивает.

– Знает. Я рассказал ей о тебе в первый же день, когда приехал сюда. Сказал, что у меня в Москве осталась женщина, которую я люблю. Что я не могу жениться на ней, потому что мое сердце занято. Ясмин… – он запинается, подбирая слова, – она поняла. Более того, она сказала, что сама не хочет замуж. Что слишком рано. Что ребенок Мурада – это все, что у нее осталось от него, и она хочет просто… жить. Растить сына. Помнить мужа.

– Сына? – переспрашиваю я.

На его лице появляется слабая улыбка.

– Да. Мальчик. Она хочет назвать его Мурадом, в честь отца.

Что-то внутри меня болезненно сжимается. Я представляю эту молодую женщину – Ясмин, вдову, которая потеряла мужа и теперь растит его ребенка одна. Которая оказалась в чужом городе, в чужой семье, зависимая от милости брата покойного мужа.

– Ей страшно, – вдруг понимаю я вслух. – Поэтому она так держится за тебя. Поэтому называет «Тимурчик» и смотрит на меня как на угрозу.

Тимур удивленно моргает.

– Я никогда не замечал, – растерянно говорит Тимур, но ты, наверное, права. – Для нее я – единственная опора. Единственный человек, который не даст ей пропасть. Конечно она боится, что я уйду.

Он проводит рукой по волосам – знакомый жест, который он всегда делает, когда нервничает.

– Вот почему я не мог просто взять и привести тебя сюда. Представь эту картину: я, живущий между двумя домами. Ты – в одном, она – в другом. Я разрываюсь между вами. Люди шепчутся. Ясмин в стрессе, боится, что я брошу ее и племянника. Ты – в постоянном напряжении, видя, как я каждый день ухожу к другой беременной женщине. Это был бы ад, Маша. Для всех троих.

Я молчу, потому что понимаю – он прав. Если бы он тогда, два месяца назад, просто сказал: «Поехали со мной, но там живет вдова моего брата с огромным животом, и я должен о ней заботиться» – что бы я ответила?

Я бы поехала. Конечно, поехала бы. Из любви, из упрямства, из желания быть рядом.

И я бы медленно сходила с ума.

– Я хотел сначала все устроить, – продолжает Тимур. – Купить ей отдельный дом. Дать ей пространство, независимость. Сделать так, чтобы она не чувствовала себя обузой, а я – не чувствовал себя разорванным. А потом… потом, если бы ты себе никого не нашла, я собирался вернуться к тебе.

– Когда? – голос звучит тише, чем я хотела.

– Весной, – он смотрит мне прямо в глаза. – После того, как Ясмин родит, немного оправится. Когда я буду уверен, что она стоит на ногах. Я собирался вернуться, встать перед тобой на колени и умолять о прощении. Объяснить все. Попросить приехать сюда, но уже в нормальных условиях. Где у нас будет свой дом. Своя жизнь. Где Ясмин – просто родственница, о которой я забочусь, но не центр моего мира.

Весной. Он собирался вернуться весной.

А я бы уже была на пятом месяце беременности.

– Ты бы увидел мой живот, – говорю я, и в моем голосе звучит истерическая нотка. – Приехал бы весной с цветами и речами, а я бы открыла дверь с животом размером с арбуз.

Тимур замирает. Его глаза расширяются, и я вижу, как он представляет эту картину. Как осознание накрывает его волной.

– Боже, – выдыхает он. – Я… я даже не подумал… Маша, если бы я знал…

– Но ты не знал, – я качаю головой. – Потому что ушел, не сказав ни слова. Потому что решил все за меня. Потому что думал, что так будет лучше.

Он сжимает мои руки так крепко, что почти больно.

– Я не повторю эту ошибку. Никогда. Слышишь? Больше никаких решений за тебя. Больше никаких «я знаю, как лучше». Все, что касается нас – мы решаем вместе. Вместе, Маша.

Я смотрю на него – на этого гордого, упрямого мужчину, который наконец-то учится просить о помощи. Который наконец-то понимает, что любовь – это не геройство в одиночку, а партнерство.

– А мама? Что будет с ней? Она… согласится?

– У нее не будет выбора. Теперь я глава семьи, и я решаю, на ком, когда и на каких условиях мне жениться. Она либо этот выбор примет, либо нет.

– У меня есть условия, – говорю я, и мой голос звучит тверже, чем я ожидала.

Он кивает, готовый на все.

– Любые.

– Первое. Я хочу познакомиться с Ясмин. Нормально познакомиться. Поговорить с ней, как женщина с женщиной. Понять, что она чувствует, чего хочет. Если мы собираемся быть частью одной семьи – пусть и разных домохозяйств – я должна знать ее. А она – меня.

Тимур выдыхает с облегчением.

– Конечно. Она… я думаю, она тоже этого хочет. Ей нужна поддержка. Женская поддержка. У нее здесь никого нет.

– Второе, – продолжаю я. – Никаких секретов. Если что-то происходит, что касается Ясмин, племянника, семейных обязательств – я хочу знать. Сразу. Не через месяц, не когда ты «все решишь». Сразу.

– Обещаю.

– Третье, – я делаю глубокий вдох. – Я не переезжаю сюда немедленно. Мне нужно время. Нужно закрыть проекты на работе, подготовить квартиру, решить, что делать с Пельменем. И… – я запинаюсь, – и мне нужно привыкнуть к мысли, что ты снова в моей жизни. Что это реально. Что ты не исчезнешь завтра утром.

Боль мелькает в его глазах, но он кивает.

– Сколько тебе нужно времени?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Месяц? Два? Я не знаю, Тимур. Я просто… мне нужно время.