Страница 17 из 30
Она произносит слово «обещал» так, словно вбивает гвозди в крышку гроба наших с ним отношений.
Я смотрю на них со стороны и чувствую тошноту. Не от токсикоза – от горечи. Тимур, мой надежный, честный, прямой Тимур, превратился в человека, который раздает обещания направо и налево, не будучи в состоянии сдержать ни одного.
– Иди, Тимурчик, – я намеренно использую это уменьшительно-ласкательное имя, видя, как он вздрагивает. – Тебя ждет долг.
Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза, показывая, что разговор окончен. Но внутри меня всё дрожит. Я прижимаю ладонь к животу, скрытому складками зеленого бархата. Мой малыш еще совсем крошечный. У него нет семи месяцев преимущества. У него есть только я – мать, которая только что окончательно убедилась: отец её ребенка – чужой человек.
– Маша, я вернусь, – голос Тимура звучит будто бы издалека. – Не уходи. Клянусь, я всё объясню, как только закончу в операционной.
Я не отвечаю. Слышу, как они выходят. Как Ясмин что-то говорит ему в коридоре – быстро, раздраженно. И слышу как затихают их шаги.
Интересно, Тимур, ты хоть понимаешь, что объяснять уже нечего? Ты выбрал сторону. Ты выбрал жизнь, которая уже «толкается» в животе другой женщины. А я… я просто случайная жертва на твоем пути к этому горному «счастью».
В камине с треском переламывается обгоревшее полено, рассыпая искры. Я открываю глаза и смотрю на огонь.
Мне нужно уезжать. Прямо сейчас. Пока он не вернулся. Пока я не сорвалась и не рассказала ему правду, которая свяжет нас навечно – а я не хочу быть связанной с тем, кто уходит без объяснений.