Бывшие. Ты выбрал другую

Глава 13

Они стоят у самых перил, подсвеченные снизу декоративными фонарями. В этом синеватом, призрачном свете снег кажется не белым, а искрящимся ковром из битого стекла. Она что-то шепчет ему, притиснувшись вплотную, и ее ладонь – та самая, с безупречным маникюром – собственнически покоится на его предплечье.

Я замираю в тени дверного проема. Холод моментально пробирается под бархат, колет кожу тысячами ледяных иголок, но я не чувствую озноба. Внутри меня – выжженная пустыня.

Тимур поднимает голову. Его взгляд блуждает по заснеженному лесу, пока не натыкается на меня. На долю секунды в его глазах вспыхивает такая нечеловеческая мука, что я едва не делаю шаг вперед. Но тут девушка – Ясмин, кажется, так он ее назвал? – легонько тянет его за руку, привлекая внимание к себе.

– Тимур, ты слышишь? Он снова толкается, – ее голос, чистый и звонкий, разрезает морозный воздух.

Она берет его ладонь и прикладывает к своему животу. К тому самому месту, где под слоем дорогой ткани растет жизнь. Семь месяцев. Моя арифметика в голове превращается в беспощадный набат. Семь месяцев назад он клялся мне в любви. Семь месяцев назад мы выбирали обои для спальни. Семь месяцев назад он… он уже знал?

Тимур не убирает руку, но его пальцы лежат на ее животе как-то безжизненно, словно чужие. Он смотрит на меня через ее плечо – неотрывно, отчаянно, будто пытается без слов передать мне какую-то важную вещь.

Но я не хочу ничего слышать. Мой лимит на «объяснения» исчерпан.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти обратно в шумный, пахнущий едой и чужим счастьем зал, но нога подводит. Острая вспышка боли в лодыжке заставляет меня охнуть и схватиться за косяк.

– Маша! – голос Тимура звучит неожиданно.

Я слышу хруст снега и шаги. Он оставляет ее. Просто оставляет там, у перил, и в три прыжка преодолевает расстояние до меня. Его руки – горячие, властные – снова смыкаются на моих плечах.

– Не трогай меня, – шепчу я, пытаясь высвободиться. – Иди к ней. Тебе… тебе есть о ком заботиться.

– Маша, выслушай, – он дышит тяжело, облачка пара вырываются из его рта. – Это не то, что ты думаешь. Клянусь тебе всеми святыми, это не то.

– Не то? – я вскидываю голову, и из глаз все-таки брызгают слезы – злые, обжигающие. – У нее живот на нос лезет, Тимур! Ты бросил меня два месяца назад без единого слова, а теперь я вижу тебя здесь, с беременной женщиной, которая называет тебя «Тимурчиком»! Какая часть этого – «не то»?

Он замолкает и поджимает губы, а потом поднимает меня на руки, словно я ничего не вешу. В этот момент я перевожу взгляд на ту самую девушку. Она видит нас и ее взгляд пропитанный ревностью. Пусть в мыслях Тимура это и не то, но в ее… это ее мужчина.

Мне в какой-то момент даже жаль ее становится, ведь черт возьми, я точно так же считала всего пару месяцев назад. Когда меня спрашивали, есть ли у меня кто-то я безоговорочно отвечала, что есть, а теперь…

Она точно так же думает теперь, зато я четко знаю, что Тимур не тот человек, которому в этом плане можно довериться. Он… ненадежный. Я думала иначе когда-то, ведь мы столько времени вместе были, планировали, рассчитывали на многое и… ничего.

Он просто ушел.

По крайней мере теперь я знаю почему.

Тимур несет меня уверенно, его шаги по скрипучему снегу тяжелые и четкие. Я чувствую, как его грудная клетка вздымается от частого дыхания, чувствую жар, исходящий от его тела, и это тепло кажется мне сейчас самым опасным ядом в мире. Оно убаюкивает, шепчет, что всё будет хорошо, хотя разум кричит об обратном.

Я поворачиваю голову через его плечо. Ясмин всё еще стоит там, у перил. Она не двинулась с места, только обхватила себя руками под грудью, словно защищая свой живот от ледяного ветра… или от меня. В синем свете фонарей её лицо кажется бледным пятном, но я кожей чувствую её взгляд. Ревнивый. Колючий. Властный.

Это взгляд женщины, которая метит свою территорию.

– Поставь меня, – требую я, вцепляясь пальцами в жесткую ткань его пальто. – Тимур, я серьезно. Тебе мало одной беременной женщины со скандалом на глазах у всего курорта?

– Маша, замолчи, – бросает он сквозь зубы. В его голосе нет злости, только какая-то запредельная усталость и глухое упрямство.

Он не идет в главный зал, где гремит музыка. Вместо этого он сворачивает к боковой двери – в малую гостиную с камином, где сейчас почти никого нет. Внутри пахнет догорающими поленьями, кожей и дорогим табаком. Здесь царит полумрак, только всполохи огня пляшут на стенах.

Тимур осторожно опускает меня в глубокое кожаное кресло. Моя нога пульсирует от боли, и я невольно морщусь. Он тут же опускается на одно колено передо мной, его руки тянутся к моей лодыжке, но я резко отдергиваю ногу.

– Не надо. Ты больше не мой врач, Тимур.

Он замирает, его пальцы остаются в паре сантиметров от моей щиколотки. Свет камина подчеркивает резкие тени на его лице, делая его старше и жестче.

– Ты думаешь, я завел себе новую жизнь за семь недель? – спрашивает он тихо. – Думаешь, я так просто заменил тебя?

– Я не «думаю», я вижу результат, Тимур. Результат в нежно-голубом платье с животом, который не спрячешь. Ты ушел от меня два месяца назад. А ей рожать через два. Значит, когда ты спал со мной, когда ты обещал мне, что мы… – я запинаюсь, горло перехватывает спазмом. – Ты уже всё это знал. Ты жил на две семьи? Или она была основной, а я – так, временным проектом, пока ты ждал перевода в эти горы?

– Всё не так, Маша…

Дверь в гостиную приоткрывается с тихим скрипом. Мы оба оборачиваемся.

Ясмин стоит на пороге. Она накинула на плечи светлую шаль, которая делает её похожей на призрак. Её дыхание еще не выровнялось после быстрой ходьбы. Она смотрит не на меня, а на Тимура – точнее, на то, как он сидит у моих ног.

– Тимур, там тебя ждут, – её голос звучит мягко, но в этой мягкости чувствуется сталь. – Там с той женщиной из автобуса совсем плохо. Ты нужен как хирург, а не как… – она делает паузу, и её взгляд наконец перемещается на меня. Медленно, оценивающе.

Тимур медленно поднимается. Я вижу, как перекатываются желваки на его челюсти. Между ними повисает такое напряжение, что, кажется, воздух вот-вот затрещит.

– Ясмин, иди в номер, – говорит он тоном, не терпящим возражений.

– Я не пойду, пока ты не пойдешь со мной, – она делает шаг вперед, игнорируя его приказ. Она выглядит хрупкой, но в ней чувствуется какая-то отчаянная решимость. – Ты обещал, что мы будем вместе в эту ночь. Ты обещал, что теперь всё будет иначе.