Страница 40 из 59
Императрица перебирает письма. Но они все там под сургучом. Видит перстенек. Примеряет. Большеват. Улыбается натянуто. Она все одно не будет такой носить. Но что-то ее заботит.
— Поставьте на стол шкатулку, матушка, – говорю я спокойно и благожелательно.
Она в смятении закрывает, инстинктивно подчиняясь.
— Это письма, судя по подорожной, секретные, и их нужно сведующим людям посмотреть, – начинаю я.
— Матушка? Ты назвал меня матушкой, – выпадает из своих мыслей императрица.
— Так ближе вас у меня же никого и нет, – отвечаю с грустью.
Она порывисто встает.
— Петя..
В порыве императрица обнимает меня. Чувствую, что она плачет. У меня тоже глаза на мокром месте. Досталось мне тело подростка, отрока. По всем естественным реакциям я еще ребенок. Даю тетушке чуть отстраниться и шепчу на ухо:
— Но того письма в этой шкатулке нет.
Она удивленно делает шаг назад.
Достаю письмо из-за пазухи. Протягиваю ей.
Она берет. Руки чуть дрожат. Раскрывает. Я его снова не заклеивал. Не успел, но что уж теперь. Двум смертям не бывать. Вижу радость на лице и обращенные на меня радостно-тревожные глаза.
— Извини, матушка, печати не было, я и вскрыл, – развожу, выдыхая, руками.
Она молчит.
— Спасибо, что не один я на этой земле, – говорю я смиренно и неопределенно.
Пауза.
Тетушка стремительно обнимает меня.
Будем жить!
Знать бы еще сколько.