Страница 9 из 79
Глава 7
Меня никто не встретил. Как очевидно, мило и забавно. После того, как мою большеголовую физиономию с любопытством обнюхал местный кот — тощий, черный, с янтарными глазами и таким видом, будто он здесь главный, а я так, непрошенная гостья (что так и было), — и счел меня недостойной дальнейшего внимания (фыркнул и ушел), я поняла, что придется действовать самой. Пришлось идти к высокой мрачной двери и входить.
Дверь со скрипом поддалась — так драматично, будто ее специально не смазывали для создания подобающей атмосферы. Я засунулась внутрь наполовину, готовая бежать отсюда, если что, и крикнула:
— Ау! Есть кто?
Тишина. Даже эхо не ответило, хотя я специально подождала пару секунд, давая ему шанс.
Я постояла еще минуту, вслушиваясь в безмолвие. Тихо. Подозрительно тихо. Настолько тихо, что я слышала, как где-то в глубине коридора мерно капает вода — кап, кап, кап — и как мое собственное сердце колотится где-то в горле, пытаясь пробиться наружу через глотку.
— Ладно, — сказала я себе, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствовала. — Про меня забыли. Очень любезно с их стороны. Может, тут никто не живет? Может, это замок-призрак, а принц — просто слух, который распустили, чтобы заманивать авантюристов?
Я толкнула дверь шире. Она отворилась с протяжным стоном, и я вошла внутрь.
Но внутри замок оказался… ну, не таким уж мрачным, как в моей голове, и как казалось с самого порога.
Да, стены были каменными, а потолки — высокими, теряющимися в полумраке, но на полу лежали пушистые ковры — мягкие, с высоким ворсом, в которые ноги утопали по щиколотку. На стенах висели гобелены с изображением горных пейзажей. А в углах стояли живые цветы в горшках — розы, лилии, какие-то незнакомые мне растения с яркими бутонами. Кто-то явно заботился об уюте, и этот кто-то определенно не был призраком.
Я прошла через холл, чувствуя себя нашкодившей кошкой, которая забрела в чужой дом. Заглянула в несколько комнат — пусто.
Библиотека? Пусто, хотя на полках теснились сотни книг, и я с трудом подавила желание остаться там и провести остаток жизни, уткнувшись носом в фолианты. Авось, никто бы меня и не заметил.
Гостиная? Пусто, но в камине тлели угли, а на столике стояла нетронутая чашка чая — еще теплая, я проверила, коснувшись пальцами фарфора. Кто-то был здесь совсем недавно и просто… исчез. А может, ее оставили для меня?
Вряд ли. Пусто, но хотя бы тепло. И это было чертовски соблазнительно после многочасового путешествия по холодным горам.
Я сбросила плащ, он был тяжелым, промокшим от вечерней сырости, и с облегчением повесила его на спинку кресла. Подошла к камину, протянув руки к огню. Пламя лизало поленья, отбрасывая золотистые блики на стены, тепло разливалось по пальцам, проникая под кожу, растапливая ледяные иголочки, которые, казалось, засели в костях. Они начали оттаивать, и я почувствовала, как напряжение медленно отпускает плечи, словно кто-то снял с них тяжелый груз.
— Ау! — крикнула я снова, на всякий случай, повернувшись лицом к лестнице. — Есть кто живой? Я ваша гостья! Или… не знаю, кто я тут по плану! Может быть, новая домоправительница? Или таинственная незнакомка, которая принесла вам пророчество? Выбирайте, я не привередливая!
Тишина. Эхо, кажется, снова игнорировало меня из принципа.
— Я могу подождать! — добавила я, повышая голос. — Но, если вы не выйдете, я начну рыться в ваших вещах! Предупреждаю! Я начну с библиотеки, потом перейду к спальне, а там, глядишь, и до потайных комнат доберусь! У меня нюх на тайны!
Я сделала паузу, прислушиваясь. Ничего. Только треск поленьев и стук моего сердца.
— И я читаю чужие дневники! — добавила я для убедительности. — Это мое хобби! Я очень хороша в этом!
И тут я наконец услышала шаги.
Они раздавались откуда-то сверху, с лестницы, которая вела на второй этаж. Мерные, спокойные, с легким поскрипыванием половиц. Кто-то спускался, не торопясь, с грацией хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Будто у него было все время мира, и он собирался использовать каждую секунду для драматического эффекта.
Я обернулась, затаив дыхание.
«Он» появился из полумрака лестничного пролета, и я на мгновение забыла, как дышать.
Высокий — выше меня на голову, а то и на две — с бледной кожей, которая, казалось, никогда не видела солнца, но при этом не была болезненной, а скорее напоминала фарфор, подсвеченный изнутри. Черные как ночь волосы — не просто темные, а именно черные, с синеватым отливом, словно вороново крыло — падали на плечи небрежными волнами.
Но самое поразительное были его глаза. Разного цвета. Один — золотой, теплый, с искорками, словно расплавленный мед; другой — серебряный, холодный, как лед на горном озере. Они смотрели на меня с любопытством и легкой насмешкой.
На нем была простая белая рубашка с расстегнутым воротом, открывавшая ключицы и начало груди, и темные брюки, заправленные в высокие сапоги. Он выглядел так, будто только что встал с постели — или из гроба, я не была уверена, — и не успел привести себя в порядок.
Я почувствовала, как по спине пробегают мурашки.
Даже растрепанным он был… красивым. Очень красивым. Настолько красивым, что я на секунду забыла, как дышать, а потом вспомнила и сделала это слишком шумно, всхлипнув воздух.
А слухи-то были правы. Ох, как же они были правы. Надо будет при встрече поцеловать Лиззи в лоб за ее проницательность… если когда-нибудь ее увижу.
— О, — сказал он, останавливаясь на нижней ступеньке и окидывая меня взглядом с головы до ног. Его разноцветные глаза скользнули по моему растрепанному виду, по мокрому плащу, по грязным ботинкам, по выбившимся из прически волосам. — Вы все-таки приехали. Я подумал, это была шутка.
— Моя матушка, — я прочистила горло, пытаясь вернуть голосу уверенность, но он предательски дрожал, — редко шутит. По крайней мере, в письмах. Она больше по драматическим откровениям и тайнам, которые переворачивают жизнь с ног на голову. — Я запнулась, чувствуя, как слова путаются в языке. — Вы… Эм… как бы это сказать… я не знаю, как подобрать слова, чтобы не обидеть вас и не выставить себя полной идиоткой, но…
Он моргнул. Золотой и серебряный глаза синхронно сузились, и на его губах появилась тень усмешки.
— Я не ваш отец, — отрезал он.
Я поверила ему сразу и безоговорочно.