Страница 8 из 79
Глава 6
На седьмой день пути, когда карета въехала в предгорья, я заметила, что пейзаж начал меняться. Деревья стали выше, воздух — чище и холоднее, а дорога — извилистее. Мы поднимались все выше, и я чувствовала, как закладывает уши.
— Скоро будем на месте, ваша светлость, — сообщил возница, когда я высунулась в окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. — Еще пара часов.
Пара часов. У меня было всего пара часов, чтобы собраться с мыслями, успокоить сердце и решить, что я буду делать, когда встречу своего «жениха».
Я снова открыла дневник, пролистнула несколько страниц вперед и наткнулась на запись, датированную всего несколькими месяцами назад.
«Дорогой дневник, сегодня я узнала, что мою дочь выдают за графа Рошфора. Я едва не закричала в голос, когда услышала эту новость. Я знаю этого человека. Я знаю, что он делает со своими женами. Я не могу позволить этому случиться. Я должна что-то сделать. Я должна спасти ее».
Сердце пропустило удар.
«Я написала письмо. ЕМУ. Единственному, кто может помочь. Я умоляла его вмешаться, использовать свое влияние, сделать хоть что-нибудь. Я не знаю, дойдет ли письмо. Я не знаю, захочет ли он помочь. Но я должна попробовать. Ради нее. Ради нашей дочери».
Я замерла.
Нашей дочери?
Я перечитала строку снова. И снова. И снова, пока буквы не начали расплываться перед глазами.
«Ради нашей дочери».
Мать называла меня «нашей дочерью». Ее и ЕГО.
Я медленно опустила дневник на колени и уставилась в потолок кареты, где деревянные доски образовывали причудливые узоры, похожие на карту звездного неба. Или на карту моей жизни, которая только что перевернулась с ног на голову.
— Ох, маменька, — прошептала я в пустоту кареты. — Что же вы натворили?
Карета дернулась, объезжая очередной ухаб, я чуть не выронила дневник. Поймала, прижала его к груди, чувствуя, как под кожей пульсирует кровь, а в голове роятся тысячи мыслей, каждая безумнее предыдущей.
Если я не дочь герцога, то кто я? Если мой настоящий отец — тот самый таинственный незнакомец с глазами цвета зимнего неба, то почему мать никому не рассказала? И самое главное — кому она написала то письмо? Кто этот человек, который может спасти меня от брака с графом Рошфором?
Я посмотрела в окно. Горы становились все выше, а небо — все темнее. Где-то вдали, на вершине скалы, показались очертания замка. Мрачного, величественного, с остроконечными башнями, которые, казалось, пронзали облака.
— Это и есть поместье графа? — спросила я у возницы, высунувшись в окно, ожидая отрицательный ответ. Не может же он быть НАСТОЛЬКО богат?
— Нет, ваша светлость, — ответил он, со странной ноткой в голосе. — Это замок проклятого принца. Дорогу к поместью графа мы миновали еще в долине.
Что? Мы… пропустили поворот? Почему тогда карета не остановилась?
Я замерла, не веря своим ушам.
— Простите? — переспросила я, высунувшись из окна едва ли не наполовину. — Что значит «мы миновали дорогу к поместью графа»? Куда мы тогда едем?
Возница не обернулся. Но я заметила, как его плечи напряглись, а голос стал каким-то… виноватым?
— Приказано доставить вас в замок проклятого принца, ваша светлость, — сказал он, — Таков был приказ вашей матушки.
Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
— Моей… матушки?
— Так точно. Она передала мне письмо и приказ еще до вашего отъезда. Сказала, что, если я хочу сохранить голову на плечах и не познакомиться лично с семейным склепом Верленов, я должен сделать так, как она велит. А велит она — везти вас к принцу.
Я медленно опустилась обратно на сиденье. Моя мать — тихая, покорная, сломленная мать — спланировала мой побег? Она подкупила возницу? Она отправила меня не к графу, а к проклятому принцу?
Я посмотрела на дневник, все еще сжатый в руках, и до меня начало доходить.
«Я написала письмо. ЕМУ. Единственному, кто может помочь».
Она написала проклятому принцу? Она попросила его о помощи? И он согласился? Незнакомец с глазами цвета зимнего неба… мог ли им быть он? Нет-нет, он ведь молод. Это не может быть правдой. А может принц — это совершенно другой человек, который просто решил поучаствовать в судьбе незнакомой девушки?
Я почувствовала, как на губах заиграла нервная улыбка.
«Вот же… черт…»
Карета тем временем свернула на узкую дорогу, петляющую между скалами. Вокруг становилось все мрачнее и величественнее: серый камень, поросший мхом, корявые сосны, цепляющиеся корнями за уступы, и туман, который стелился по земле плотным одеялом. Если бы я была героиней романа, сейчас самое время было бы сказать что-то вроде: «Здесь даже воздух пропитан тайной».
— Ваша светлость! — крикнул возница, и я снова высунулась в окно.
— Да?
— Мы почти на месте!
Я выглянула и замерла.
Замок проклятого принца возвышался на скале, вырастая из земли. Он был мрачным, суровым, с острыми шпилями, уходящими в низкие тучи, и узкими окнами, похожими на щели для стрельбы из лука. Вокруг клубился туман, делая его похожим на декорации к страшной сказке.
— Выглядит… приветливо, — пробормотала я. — Прямо как фамильный склеп, только с башнями.
Возница хмыкнул, но ничего не ответил.
Совсем вскоре карета остановилась у массивных ворот. Я глубоко вздохнула, поправила платье, пригладила волосы (которые за эти дни пути превратились в нечто неописуемое) и взяла себя в руки.
— Ну, — сказала я вслух, — либо я сейчас войду в этот замок и очарую проклятого принца, либо меня съедят. Третьего не дано.
Я слышала, как возница спрыгнул с места, как прошелся по земле громкими тяжелыми шагами. А потом открыл мне дверцу, что со скрипом поддалась.
— Прибыли, ваша светлость!